Читаем Черные очки полностью

– Я ничего не могла с собой поделать. Я вскочила и вскрикнула, хотя и не должна была этого делать, потому что дядя Марк предупредил нас, что мы-не должны удивляться ничему увиденному. Кроме того, ничего плохого как будто бы не произошло: дядя Марк просто проглотил капсулу, хотя, по-моему, ему это не слишком понравилось... Во всяком случае, на Закутанное лицо он бросил довольно злой взгляд. Закончив операцию, Существо в цилиндре взяло свой чемоданчик и, резко, наклонившись, вышло через дверь в сад. Дядя Марк еще несколько секунд продолжал сидеть за столом, горло его пару раз дернулось, как у человека, который старается что-то проглотить. Потом он немного передвинул коробку конфет и вдруг совершенно неожиданно упал ничком.

При виде удивленных жестов Эллиота и его коллег Марджори поспешила объяснить:

– Нет, нет! Это было притворством, оно составляло часть спектакля, означая его окончание. Дело в том, что сразу же после этого дядя, улыбаясь, встал и затворил перед нами дверь. Это означало закрытие занавеса. Мы включили свет в этой комнате. Профессор Инграм постучал в дверь и попросил дядю Марка выйти, чтобы мы могли поаплодировать ему. Дядя отворил дверь. Он казался... сияющим, очень довольным самим собой и в то же время его словно мучило что-то. Поглаживая рукою сложенный вдвое листок бумаги, торчавший из кармана, он сказал: "А теперь, друзья, возьмите карандаши и бумагу и приготовьтесь ответить на несколько вопросов". Профессор Инграм спросил: "Между прочим, кем был ваш коллега столь жуткого вида?" Дядя ответил: "О, просто Вилбур, он помог мне все устроить". Потом дядя крикнул: "Уже все, Вилбур. Можете войти". Ответа, однако, не последовало. Дядя крикнул еще раз – и вновь никакого ответа. Дядя повернулся и с недовольным видом подошел к двери в сад. Одна из дверей этой комнаты – вон та, видите? – была открыта, потому что там было очень жарко. Свет горел в обеих комнатах и нам хорошо видна была полоска газона между домом и деревьями. Вся одежда того странного существа валялась на земле: цилиндр, темные очки, чемоданчик – но Вилбура мы в первый момент не заметили. Нашли мы его в тени по другую сторону дерева. Он лежал ничком, без сознания. Кровь текла у него изо рта и носа на траву, а затылок был страшно разбит. Железный прут, которым кто-то нанес ему этот удар, валялся неподалеку. Сознание он потерял уже довольно давно. С непроизвольной гримасой боли девушка объяснила: – Вы понимаете? Тот человек в цилиндре и темных очках никак не мог быть Вилбуром.

– Никак не мог быть Вилбуром? – повторил Эллиот. Он отлично понял то, что хотела сказать девушка.

Странная фигура в потрепанном цилиндре начала оживать в воображении Эллиота.

– Я еще не закончила, – просто, но с нажимом сказала Марджори. – Я еще не рассказала, что случилось потом с дядей Марком. Как раз после того, как мы нашли Вилбура. Не знаю, когда именно начали появляться первые симптомы. Но, когда мы подняли Вилбура, я обернулась и увидела, что с дядей Марком что-то творится. Скажу вам честно, пусть это будет только иллюзия, но мне кажется, что я сразу поняла, в чем дело. Дядя Марк стоял, прислонившись к дереву, согнувшись почти вдвое и тяжело дыша. За его спиной свет из окон дома пробивался сквозь листву. Мне трудно было хорошо рассмотреть его против света, но я видела, что щеки у него стали какого-то серо-свинцового цвета. Я спросила: "Дядя Марк, что с тобою? Тебе плохо?" Кажется, я прокричала эти слова. Он только замотал головой и сделал жест, словно прося меня не подходить. Потом он начал топать ногой о землю, дыхание его стало напоминать жалобный стон. Я побежала к нему, и одновременно к нему бросился профессор Инграм. Однако, дядя резко оттолкнул руки профессора и...

Она не могла больше говорить. Прижав руки к лицу, она закрыла глаза.

Майор Кроу шагнул к ней от своего места возле пианино.

– Успокойтесь, – твердо проговорил он. Инспектор Боствик не произнес ни слова. Скрестив руки, он стоял и с любопытством смотрел на девушку.

– Он начал бегать, – почти выкрикнула Марджори. – Я этого никогда не забуду: он начал бегать. Вперед и назад, то в одну, тo в другую сторону, но всякий раз всего несколько шагов, потому что не мог совладать с болью. Джордж и профессор попытались задержать его, но он вырвался и вбежал снова в кабинет. Упал он возле самого стола. Мы усадили его в кресло, но он не произнес ни слова. Я побежала позвонить дяде Джо. Где его найти, я знала: миссис Эмсворт как раз в тот день должна была родить. Я уже подняла трубку, когда неожиданно вошел дядя Джо, но было слишком поздно: по всей комнате чувствовался этот запах горького миндаля. Я думала, что еще есть какая-то надежда, но Джордж сказал: "Ты лучше выйди, старику пришел конец, я-то уж вижу". Так оно и было.

– Невезенье, – буркнул майор и, хотя его слова не были, быть может самыми подходящими, прозвучали они искренне.

Боствик ничего не сказал.

– Мисс Вилс, – проговорил Эллиот, – мне не хотелось бы излишне беспокоить вас в такие минуты...

– Я чувствую себя нормально, уверяю вас.