Читаем Черные начала. Том 6 полностью

Здесь же деревня именно что жила своей жизнью: бегали дети, работали мужики, женщины о чём-то переговаривались, стирая бельё, кто-то живность кормил, кто-то на полях спину гнул ­ всё как положено.

Правда вся эта идиллия была разрушена, едва мы вошли в деревню. Все взгляды сошлись на нас и Цурико из уверенной в себе гопницы превратилась в девчонку, которая на своих плечах несла мешок картошки. Взгляд в землю, спину согнута, плечи опущены. Я думал, что после города обезьян она приобретёт хоть какую-то уверенность, но…

— Вернулись…

— Притащила с собой этого чмыря…

— Посмотри на эту шлюху…

О да, эти всем известные взгляды людей, которые ненавидят тебя так же сильно, как и боятся, из-за чего не могут ничего тебе сказать и исходятся на говно. Ни гордости, ни самоуважения.

— Смотрю, они рады нас видеть, — хмыкнул я.

— Очень… — пробормотала Цурико. — Перерезала бы всех…

— Да забей, мы уйдём и забудем их.

— Ага… — пробормотала она.

Дом старосты, конечно, пропустить было невозможно, да я и с прошлого раза запомнил, где он расположен. После нашей прошлой битвы не изменилось ровным счётом ничего. Землю, которую я успел вспахать, засыпали, постройки починили. Разве что добавились то тут, то там на высоких шестах черепа бабуинов, которые создавали ощущение, будто мы в деревне каннибалов. Мля, жутковато…

Особенно у старосты черепа просто вот висели на каждом углу и ещё над дверью. У меня даже пропало желание стучаться к нему. Что за странная мода у этих больных обмудков? Ну хоть хорошо, что не человеческие.

Открыла нам, как и в прошлый раз, та самая девушка, которая сразу же смерила нас презрительным взглядом.

­— Вернулись… — пробормотала она.

— Представь себе, — огрызнулась Цурико. — Где староста?

— Нет его, проваливайте, — рыкнула она и попыталась закрыть дверь, но сделать этого не дал уже я.

Пинком распахнул её так, что та слетела с одной из петель, сделал шаг вперёд и схватил перепуганную девчонку за грудки одной рукой. Приподнял над землёй, подтащив к себе так, что мы едва не касались носами, и очень тихо произнёс:

— Так найди его, тупая ты сука, — после чего буквально вышвырнул её из дома.

С огромным удовлетворением мы наблюдали за тем, как она быстро семенит своими ножками по деревне, испуганно оглядываясь на нас.

— Не перегнул палку? — покосилась на меня Цурико.

— Ой, да ладно, что они нам сделаю, — отмахнулся я. — К тому же если такое скотское отношение к нам, с чего я должен относиться к ним уважительно, улыбаться и раскланиваться?

— И всё же…

— Забей, Цурико, я её же не ударил, ничего, верно? Так что хватит бояться. Вон, идём, присядем, — кивнул я в зал, где стоял стол, за которым мы в прошлый раз разговаривали со старостой.

Забавно, он хозяин дома не заставил себя долго ждать. Буквально влетел в дому, оглядываясь, словно какой-то дикий зверь, и только увидев нас спокойно сидящих за столом, заметно успокоился.

— Вижу, вас не учили нормам приличия, — спокойно произнёс он.

— Какое отношение к нам, такое отношение и к вам, — ответил так же невозмутимо я. — Мы пришли по поводу вашего контракта. Вижу, бабуины вас больше не беспокоят, верно?

— Допустим, не беспокоят, — кивнул он, садясь напротив нас. — И что выходите услышать?

­— Мы хотим получить оплату, — тут же сказала Цурико и тут же положила перед ним лист с каракулями. — И подпись кровью, что контракт выполнен.

Он хмуро смотрел на листок перед собой, явно не горя желанием его подписывать. Уж не знаю, почему, однако…

Погодите-ка…

— Вы его будете подписывать или нет? — спросил я напрямую.

— Вам придётся подождать до завтра, так как сейчас я…

— С чего вдруг? — тут же ощетинилась Цурико.

— С того, что я так сказал, — отрезал он.

— Мы не будем ждать завтра, мы закончим всё сегодня. Прямо сейчас. Подписывайте контракт, платите деньги, и мы, к облегчению друг друга, больше не встретимся, — настойчиво произнёс я.

— Я. Подпишу. Завтра, — отчеканил он удивительно спокойным и твёрдым голосом каждое слово, выпустив силу.

— Послушайте, — мягко начал я. — Нам глубоко насрать, что вы там думаете. Вы можете запихать своё мнение себе глубоко в жопу и оставить его там вплоть до момента, пока мы не покинем деревню. А сейчас взяли свой сраный палец, проткнули его булавкой, поставили печать и расписались.

Он упрямо смотрел на меня, явно всеми силами собираясь этого не делать.

Ну, собственно, как я и думал, и доказательства моих подозрений сейчас были на лицо. Зная, как здесь не любят Цурико и боятся меня, было очевидно, что нас захотят поскорее выставить из деревни. А тут просят подождать…

— К вам приходил человек, который не представился, но имел шестой уровень, и просил нас задержать, верно? — спросил я, подавшись вперёд.

— О чём ты…

— Ещё одна ложь или ответ, который мне придётся не по душе, и я отрежу вам левую руку, — предупредил я, выпуская уже свою силу. — Потом отрежу правую стопу, и буду шинковать вас до тех пор, пока от вас не останется одно туловище и голова. А теперь повторю вопрос — к вам приходил человек с шестым уровнем и просил нас задержать, так?