Читаем Черные банкиры полностью

– Я плохо понял. Долгалев мог бы объяснить. Это опять-таки было до моего прихода на фирму. Северобанку, если вам известно, поручено финансирование строительных работ в Грозном. Наш «Спектр» должен был осуществлять поставку в Чечню стройматериалов и техники. Но дело в том, что некоторыми проблемами Долгалев занимался сам, лично, не допуская к их решению даже своих ответственных сотрудников. В частности, меня. Поэтому я не могу сказать с уверенностью, насколько выполнен этот договор о поставках. Эти же орали и требовали деньги. «Дэнги!» – передразнил Заметалин. – А откуда их взять?

– Может, Долгалев уже вернул им долг? – поинтересовался Турецкий. – Или выполнил заказ, а чеченцы теперь просто «наезжают» в надежде вышибить из фирмы халяву?

– Сомневаюсь, мы, насколько я знаю, в долгах, как в шелках. А Долгалев исчез. Да и с трубами, на которые он делал ставку, ничего не вышло. Вот вы отпустили меня под подписку о невыезде, а я думаю, что мне в тюрьме было бы гораздо спокойнее.

– Вам сейчас и здесь хорошо, терпите. Долгалев в Москве. А завтра у нас будут фотороботы преступников, привезем вам на опознание.

– Привозите.

– Поправляйтесь, Заметалин. У нас еще будет время поговорить. Кстати, как Васильев?

– Подал заявление в тот же день. Больше на работу не выходил. Не знаю, чем он теперь занимается…

Турецкий и Грязнов простились с Заметалиным, вышли из клиники.

– Ты сейчас куда? – спросил Вячеслав, взглянув на часы. – Рабочий день практически кончился.

– К тебе, если не возражаешь.

– Интересно. Домой? На службу?

– Сейчас у тебя на Петровке две милые дамы и Олег составляют фотороботы кавказцев, напавших сегодня на Северобанк. Давай подскочим, посмотрим?

– Хороший ты человек, Александр Борисович, – с сарказмом заметил Грязнов. – И не надо, так все равно найдешь работу. Поедем, что остается делать…

Олег Величко принес в кабинет Грязнова два созданных нелегким совместным трудом фотопортрета.

– Значит, обе женщины видели одних и тех же людей? – спросил Турецкий, разглядывая фотографии и сравнивая их. – На, Вячеслав, взгляни, по-моему, тут есть знакомый. Как вам работалось, Олег?

– Сначала они стали спорить, у кого из кавказцев какой нос и какие брови. Тогда я позанимался с каждой в отдельности и начали составлять словесный портрет увереннее. А потом вместе довели до полного совершенства.

Грязнов взглянул на один из портретов, замер, а потом сказал на долгом выдохе:

– Значит, Рустам в Москве!

– Ты узнал его? – спросил Турецкий.

– Конечно! Это же он. Можно сравнить со старым фотороботом. – Он порылся в папке, которую вынул из ящика стола, и нашел первый фоторобот Такоева. Портреты отличались только головными уборами. На первом монтажном снимке Рустам был в вязаной шапочке, на втором – в пыжике.

– Посмотри, Олег, – призвал Грязнов на помощь Величко. – Это же одно лицо!

– Действительно, – поддержал Турецкий. – Что ж, не знаю, плохо это или хорошо, но мы, кажется, опять вышли на старые следы. Впрочем, думаю, что это к лучшему. Олег, все это немедленно размножить и раздать во все милицейские подразделения. Как обычно. А завтра с утра подъезжай к Заметалину, в Склиф, и предъяви ему. Подбери еще несколько подобных типов! Предъяви пять-шесть фотографий, как положено по УПК… Ну что ж, как говорится, всем спасибо. Славка, могу накормить тебя хорошим ужином.

– Нет, спасибо и тебе. Этот Рустам мне все настроение испортил. Поеду домой…

В последнее время Турецкий почти каждый день задерживался на работе допоздна, уходил утром, когда дочка еще спала, а возвращался, когда она уже спала. Он даже чувствовал вину, что ребенок растет без отца. Ждал выходного дня, чтобы компенсировать. Но приходил выходной, что-нибудь случалось, и все летело кувырком.

На этот раз повезло. Нинка заигралась и дождалась отца. Она бросилась ему на шею и прошептала:

– Папочка, я тебя так давно не видела.

– Ах, малышка! Я исправлюсь, обещаю! Как твои дела?

– Мы с мамой игрушки на елку купили, такие красивые шары, посмотри.

Девочка, подождав, пока отец снимет пальто и обувь, повела его в комнату, где на столе лежала большая коробка, а в ней красовались расписанные стеклянные шары.

– Красивые, правда?

– Замечательные, – ответил Турецкий и поцеловал девочку.

Ирина суетилась на кухне, накрывая стол.

– Мы уже поужинали, – сказала она. – Так что тебе придется одному.

– Ты посидишь со мной? – попросил Турецкий.

– Сейчас, только Нинку уложу, – ответила жена.

Турецкий сел к столу, на котором дымилась тарелка с пельменями, принялся с аппетитом есть. Все-таки что может быть лучше родного дома и горячего ужина на столе?…

Вошла Ирина, села напротив, подперев щеку ладонью.

– Может, хоть чаю со мной попьешь? – спросил Турецкий.

– Нет, не стоит. Лишняя жидкость только во вред моему организму.

– Ох, жена, какая ты у меня вся правильная!

– Стараюсь, – улыбнулась она той неотразимой улыбкой, которую так любил Турецкий.