Читаем Черное эхо полностью

Он оглядел комнату. В ней не было телевизора. Здесь были только стереомузыкальная установка, журналы на столе и книги на застекленных полках напротив дивана. Он подошел поближе и заглянул сквозь стекло, пробегая глазами подборку. Две верхние полки занимали преимущественно высокоинтеллектуальные новинки, которые постепенно переходили в криминальные романы авторов вроде Крамли, Уиллфорда и прочих. Некоторые из них он читал. Босх открыл стеклянную дверцу и вытащил книгу под названием «Запертая дверь». Об этой книге он слышал, но как-то не встречал в продаже. Он раскрыл обложку, чтобы посмотреть дату выпуска, и тут ему открылась тайна последней буквы в вышитой крестиком аббревиатуре, обозначавшей автора вышивки. На форзаце книги стояла чернильная печать: Элинор Д. Скарлетти, 1979 г. Значит, после развода она оставила фамилию мужа. Босх поставил книгу на место и закрыл шкаф.

Книги на нижних двух полках книжного шкафа представляли собой документальные детективы, исторические труды по вьетнамской войне, а также справочники и сборники инструкций ФБР. Был даже учебник по расследованию убийств, изданный управлением полиции Лос-Анджелеса. Многие из этих книг Босх читал. В одной из них даже сам упоминался. Это была книга журналиста газеты «Лос-Анджелес таймс» Бреммера о так называемом Мяснике из салона красоты. Тип по имени Харвард Кендал, этот самый Мясник, за один год зарезал семь женщин в Сан-Францисской долине. Все они были либо владелицами салонов красоты, либо там работали. Убийца предварительно приглядывался к салону – проводил, так сказать, рекогносцировку, затем следовал за намеченной жертвой до дома и убивал, перерезая горло заточенной пилкой для ногтей. Босх с напарником вычислили Кендала по номерному знаку на автомашине. Номер этот седьмая жертва записала в свой рабочий блокнот вечером накануне своего убийства. Так и осталось невыясненным, зачем она это сделала, но сыщики подозревали, что женщина видела, как Кендал наблюдает за салоном из своего микроавтобуса. Из предусмотрительности она записала номерной знак, но потом сама не проявила должной предусмотрительности, отправившись домой одна. Босх с партнером по номеру отыскали Кендала и выяснили, что в 60-х годах тот провел пять лет в «Фолсоме» за серию поджогов салонов красоты под Оклендом. Позднее выяснилось, что, когда он был ребенком, его мать работала маникюршей в салоне. Она оттачивала свое ремесло на ногтях юного Кендала, и психиатры заключили, что именно от этого он свихнулся, да так и не оправился. Бреммер сделал из этого уголовного дела бестселлер. А студия «Юниверсал», которая сняла по нему фильм, ставший потом гвоздем недели, заплатила Босху и его напарнику за право использования их имен и за техническую консультацию. Сумма удвоилась, когда из фильма затем сделали полицейский сериал. Напарник Босха бросил полицейскую службу и переехал в Энсеньяду. Босх остался, вложив свою долю в дом-карниз на склоне горы, окнами выходивший на ту самую студию, что заплатила ему деньги. Гарри всегда рассматривал это, как некий необъяснимый симбиоз.

– Я прочла эту книгу раньше, чем ваше имя всплыло в связи с нынешним делом. Это не было частью расследования.

Элинор вышла из кухни с двумя бокалами красного вина. Гарри улыбнулся.

– А я и не собирался вас ни в чем уличать, – сказал он. – К тому же книга не обо мне, она о Кендале. Да и успех расследования был основан на чистейшем везении. Но как бы там ни было, получились книга и телесериал. Уж не знаю, что у вас там готовится, но пахнет аппетитно.

– Вы любите блюда из макарон?

– Я люблю спагетти.

– Именно это мы и будем есть. В воскресенье я приготовила большую кастрюлю соуса. Мне нравится проводить весь день на кухне, не думая ни о чем другом. Я считаю это хорошей антистрессовой терапией. Так вот, этот соус никак не кончается. Мне только и требовалось, что подогреть его и сварить макароны.

Босх отпил из своего бокала и еще раз обвел взглядом комнату. Он так и не присел, но чувствовал себя очень комфортно рядом с Элинор. На лице его играла улыбка. Он кивнул в сторону висевшей на стене картины Хоппера.

– Мне нравится эта вещь. Но к чему здесь такая мрачность?

Она посмотрела на репродукцию и изогнула бровь, как если бы впервые задумалась над этим вопросом.

– Сама не знаю, – сказала она. – Мне всегда нравилась эта картина. Что-то в ней меня забирает. Женщина на картине – с мужчиной. Стало быть, это не я. Значит, если кто-то и похож там на меня, то это тот мужчина с чашкой кофе. Сидящий в полном одиночестве и словно наблюдающий тех двоих, что вместе.

– Я однажды видел ее в Чикаго, – сказал Босх. – Оригинал. Я выезжал туда на экстрадицию, и нужно было убить примерно час до того времени, когда можно будет забрать арестованного. Поэтому я пошел в Чикагский художественный институт, и там висела эта картина. Я целый час провел, глазея на нее. Вы правы – есть в ней что-то такое. Я уже даже не помню, что это было за расследование и кого я должен был сюда доставить. Но помню эту картину.