Читаем Черное братство полностью

Подпрыгнув, я помахала ему рукой и быстро перебежала проезжую часть, лавируя между возмущенно сигналящими мне автомобилями.

— Нарушаешь, — укоризненно покачал головой Расторгуев. — Тебя, наверное, часто штрафуют?

— Да нет, — ответила я. — Заполнишь протокол, и все. Особенно мне нравится графа «причина совершения правонарушения». Обычно я пишу: «задумалась о судьбах Родины». Какие-то повестки, правда, потом приходят, но я их вечно умудряюсь куда-то задевать так, что потом не найду.

— У тебя ко мне есть разговор? — напряженно спросил Расторгуев.

— Да нет, просто решила проводить, поболтать. Как идет подготовка к выборам? С вашей, разумеется, стороны.

— Предотвратили два теракта, — с гордостью похвалился Борька. — Бомба в столовой мэрии и в Музее изобразительных искусств.

— И что, правда были бомбы? — удивилась я.

— Нет, конечно, — ответил Расторгуев. — Но все равно предотвратили.

— Да, сейчас у вас наверняка много работы, — посочувствовала я бывшему однокласснику. — Бизнесмены помогают? Я слышала, что фирма «Сокол» поддерживает кандидатуру нынешнего губернатора. Сам Соколов и его супруга…

— Есть немного, — отозвался Расторгуев. — Соколов весьма солидный предприниматель.

— И хороший семьянин?

— Ну, мы не полиция нравов… — смущенно улыбнулся Расторгуев, — но кое-что знаем. Есть у него постоянная пассия, Анжела, это как водится. А деньгами и правда помогает. Да и другие бизнесмены тоже. Банкиры — так в очередь стоят.

— А вот лица, вернувшиеся из мест не столь отдаленных, они тоже в поле вашего зрения? Наверняка вы их курируете. Особенно в такой ответственный момент.

— Разумеется, — подтвердил Расторгуев. — Ведем беседы, предупреждаем.

— У меня был одно время знакомый… Хотела узнать, как обстоят у него дела. Как же его звали? — прищелкнула я пальцами. — Винт или Гвоздь…

— Болт! — радостно помог мне Борька. — В свое время известный деятель. У него был целый букет статей — от грабежа до контрабанды. А сейчас остепенился, особых хлопот не доставляет. Кстати, живет неподалеку. Улица Робеспьера, 13.

— Да-да, — кивнула я рассеянно, — а вот еще я хотела спросить…

Дальше я стала перебирать каких-то нейтральных общих знакомых, пока не удостоверилась, что справка о Болте стерлась из памяти Борьки.

Сердечно распрощавшись с милиционером на подходе к татарскому кварталу, я направилась на улицу, почему-то носящую имя главы революционного правительства в далекой Франции.

Дом под якобы несчастливым номером тринадцать оказался одноэтажным строением.

Недавний ремонт придал вполне цивилизованный вид приземистому особняку. Теперь стены фасада были тщательно оштукатурены, окна забраны узорными решетками, а крыша домика сверкала лакированной черепицей, уложенной в два ряда.

Из двери торчала кнопка звонка, выполненная в виде позолоченной шляпки болта.

Едва я дотронулась до нее пальцем, как раздался мелодичный звук, похожий на эхо от маленького колокольчика малинового звона.

— Что вам угодно? — осведомился низкий мужской голос из-за двери.

— Александра Никифоровича угодно, — нетерпеливо ответила я.

— А кто его хочет видеть? — также вкрадчиво вопросил человек.

— Ведьма хочет видеть, — отозвалась я.

Ведьмой меня прозвали то ли друзья, то ли недруги за мое пристрастие ко всякого рода гаданиям, гороскопам и тому подобное.

Не знаю кому как, а мне это пристрастие очень помогает в работе.

Во всяком случае, способствует известной степени сосредоточенности.

А что еще нужно частному детективу, как не определенный уровень концентрации, когда интуиция, отпущенная на все четыре стороны, блуждает по закоулкам подсознания и рано или поздно предстает пред светлые очи хозяина, с поклоном протягивая ему на тарелочке с голубой каемочкой разгадку запутанной ситуации!

— Ведьма-а? — удивленно переспросили за дверью.

Послышался металлический шорох цепочки, и дверь слегка приоткрылась.

— Ведьма, говоришь, — с интересом повторил человек, оглядывая меня из темной прихожей. — А я думал, что всех ведьм еще в средние века на кострах посжигали, ан нет, выходит, кое-кто и уцелел. Ну заходи, Ведьма.

И дверь широко распахнулась.

Я шагнула в прихожую, чуть не наступив на любопытную черную кошку, с визгом шарахнувшуюся в сторону.

Пока хозяин возился с дверью, доверчиво повернувшись ко мне спиной, я оглядела обстановку квартиры господина Болтунова.

Бьющая в глаза роскошь — антикварный столик с ножкой в виде тритона и трюмо с венецианским зеркалом — парадоксальным образом соседствовали с неприхотливым ширпотребом: парой табуреток на пластмассовых ножках и шкафом, сбитым на скорую руку из неструганых досок.

Болт явно жил неплохо, наверняка кое-чем промышлял, но, как я поняла из заявления Борьки Расторгуева, уцепиться за него соответствующие органы не могли.

Пока, во всяком случае.

И еще одно наблюдение — Александр Никифорович был настолько уверен в себе, что впустил в дом незнакомого человека. И вряд ли это было простым любопытством бывалого зека.

— Чем могу служить? — спросил хозяин, улыбаясь во весь рот. — Или ты мне помочь хочешь? Приворожить надобно одну бабенку. Возьмешься?