Читаем Черное братство полностью

А что собой представляет внутренний круг, я постараюсь выяснить сегодня вечером.

Может, и браслетик дадут? Пока что я решила посоветоваться с более компетентными источниками.

Таро? Кофейная гуща? И-Цзин? Гадание по книге?

Пожалуй, последнее.

Главное, сосредоточиться.

Представить себя древним оракулом, гадающим по одной из главных книг нашей цивилизации — по Гомеру.

Некоторые гадают на чем попало.

Я и сама то и дело открываю наугад книгу, лежащую под рукой.

Но справочники по кулинарии, пособия по карате и романы Агаты Кристи — не очень-то надежный материал для гадания.

То ли дело — Гомер. Жаль только, древнегреческий я запустила.

Мне так нравилось произношение овеянных романтикой эпоса слов, что я порою млела, наткнувшись в учебнике на какое-нибудь «анкюра».

Итак, что нам поведает «Илиада»?

«Общий у смертных Арей; и разящего он поражает!»

Арей, это понятно, бог войны. Разящего он поражает: значит, человек, наносящий удар, сам становится уязвимым для силы, которую он вызвал к жизни.

В некоторых практиках этот закон называется принципом бумеранга.

А еще это изречение можно толковать как указание на…

Мои размышления прервал звонок в дверь. В глазок просматривалась молодая девушка лет двадцати пяти.

На ее правой руке блеснул черный кожаный браслет, отразивший лучик лампы неонового света. Я тотчас открыла дверь:

— Милости прошу.

— Вы Татьяна Иванова? — осведомилась девушка, переступая порог. — Я хочу вас нанять. То есть… Мне нужна помощь частного детектива.

— Проходите, пожалуйста, — пригласила я гостью в комнату. — Что у вас стряслось?

— Я видела вас на сегодняшней лекции… И мне сказали, что вы занимаетесь частным сыском. Так вот… У меня украли ребенка.

Не многовато ли похищенных младенцев за столь короткий отрезок времени?

— Девочку Машеньку, трех лет от роду, которую вы сами недавно похитили у ее родителей? — спросила я, закуривая сигарету. — Не так ли, госпожа Измайлова?

— Зовите меня просто Катя, — нимало не смутившись, ответила гостья.

— Да, все было именно так, как вы говорите. Но дело в том, что…

— Что Маша — на самом деле ваша дочь, — не дала я ей закончить. — И когда Соколовы отказались принять от вас деньги, вы решили получить свое некогда проданное сокровище бесплатно. Вы очень рисковали, оставаясь в городе.

Хотя, попробуй вы покинуть его пределы, риск был бы еще больше.

— Вы правы, — согласилась Измайлова. Катерина, вопреки словам Ирины, производила впечатление вполне нормального человека.

Либо госпожа Соколова лгала, либо Измайлова была очень хорошей актрисой.

— Я жила вместе со своими родителями в такой дыре, что страшно и представить. Одно название чего стоит — Гнилоземка, — медленно рассказывала Катерина. — И другая жизнь — веселая и яркая — открывалась для меня только в телепередачах и газетах. Временами мне казалось, что я живу на другой планете.

В каком-то заброшенном в непроглядную темноту и вечную грязь очень неуютном уголке Вселенной. Дикторы рассуждали о реформах, репортеры, захлебываясь, рассказывали о нравах кинозвезд. А я… а я не могла даже убедиться в том, что это действительно существует. И вот в одной газете, по соседству с репортажем об открытии нового салона мод, я прочла несколько объявлений… Понимаете, там были такие красивые цветные фотографии!

— В разделе объявлений?

— Да нет же, в репортаже. И для меня каким-то образом совместилось представление о другой, неведомой, жизни с мыслью о браке. Это был единственный способ вырваться из надоевшего мне быта.

— А учеба? Вы не думали о поступлении в университет?

— А деньги? А жилье? Вы думаете, университет сейчас располагает общежитием? — грустно усмехнулась Измайлова. — Можно было, конечно, попробовать, но брак…

— Требовал гораздо меньше усилий, — подсказала я.

— Вот имению. И я стала переписываться с Болтом.

— Разве больше не было ничего подходящего? Наверняка раздел брачных объявлений ломится от призывов одиноких мужчин.

— Я решила, что бывший заключенный сможет лучше устроить свою судьбу. А значит, и мою. Человек за решеткой приобретает уникальный опыт и полезные знакомства. И часто бывает, что, едва оказавшись на свободе, он пересаживается с нар прямо в кресло директора какой-нибудь фирмы.

— Опасная логика. Боюсь, как бы вам самой не пришлось приобрести уникальный опыт и полезные знакомства в местах не столь отдаленных, — проронила я.

— Письма от Болта были полны нерастраченной нежности и заманчивых обещаний. Короче, когда подошел срок его освобождения, я собрала чемодан и простилась с родителями и своей деревенькой.

— Представляю, что вы должны были испытывать.

— Ничего, кроме радости. Я просто была на седьмом небе от счастья.

Больше никогда не видеть этот тошнотворный пейзаж, эти домишки и крышу фермы!

Нет, вы просто не представляете себе, что я чувствовала в то утро, когда садилась в автобус, направляющийся в город.

— И когда же вы, поняли, что ваша жизнь с Болтом — совсем не то, что вы себе намечтали, сидя в деревеньке?

— Очень скоро. Саша сначала был очень мил, но буквально на другой день стал меня терроризировать. Через неделю он просто вышвырнул меня вон.