— Вы с ума сошли, — оборвал меня испуганный голос Анжелы. — Немедленно прекратите кричать на всю улицу. Сейчас я вас впущу.

Раздался негромкий щелчок, и железная калитка наполовину приоткрылась.

«Вот так-то лучше», — подумала я, быстро шагая по разноцветным плиткам дорожки, ведущей к высокому крыльцу особняка.

Анжела Райнис ждала меня на пороге, запахнувшись в цыганскую шаль.

— Как вы меня напугали, — пожаловалась она, прижимая к губам нарисованные мальвы. — Тут такие любопытные соседи…

Мы прошли в дом.

Анжела указала мне на пуфик рядом с телевизором, а сама уселась на кровати, поджав ноги.

— Дело действительно крайне важное и не терпящее отлагательств, — взяла я с места в карьер. — Скажите, вам известно что-либо о «черном братстве»?

На всякий случай я взглянула на правое запястье собеседницы, но не заметила там ничего особенного, кроме наручных часиков. Анжела ахнула и выпучила глаза.

— «Черное братство»? — повторила она дрожащим голосом. — Банда, которая занимается похищением людей и требует за них выкуп?

— Все гораздо сложнее. Давайте по порядку. Вы давно знаете Андрея Соколова?

— Несколько лет, — растерянно пролепетала Анжела.

— А поточнее?

— Года три или четыре…

— Вам известно что-нибудь о Екатерине Измайловой, одно время работавшей в фирме «Сокол»?

— Да, как-то раз Андрей мелькнул с ней на каком-то банкете, — судорожно припоминала Анжела. — Но потом она исчезла из моего поля зрения.

— Есть версия, что Измайлова причастна к похищению дочери Соколова.

— Какой кошмар! — Анжела прикоснулась дрожащей ладонью ко лбу. — Бедная Ирина! Представляю, как страдает она сейчас…

— Дело в том, что Маша — дочь Андрея и Измайловой. Вы знали об этом?

— Н-нет, — растерянно ответила Анжела. — Но… я не понимаю…

— А чего тут понимать? — пожала я плечами. — У Ирины не могло быть детей, вот она и воспользовалась услугами Измайловой, хорошо ей за это заплатив.

— Бред какой-то, — поежилась Анжела. — Могла бы и меня попросить.

Постойте, что вы такое говорите? Ведь Ирина не хотела иметь детей! Андрей мне сам говорил! Я, помнится, еще была удивлена, когда появилась Маша. Это было так неожиданно.

— Не «не хотела», а не могла, — уточнила я.

— Да нет же! — настаивала на своем Анжела. — Ирина Соколова сделала как минимум четыре аборта за последнее время!

Глава 5

ВОР У ВОРА МЛАДЕНЦА УКРАЛ

Я проснулась в девять тридцать.

Таймер, установленный в моем музыкальном центре, врубил на полную громкость «Турецкий марш» Моцарта.

Вслед за первыми тактами соседи застучали в стену.

Да так сильно, что из своего гнездышка выпал гвоздик, на котором висела репродукция Энрякудзи — главного храма японской буддийской школы Тэндай-сю. Изображение святилища, гордо высящегося на горе Хиэй близ Киото, упало на пол, звякнув разбитым стеклом.

— Хоть в выходной день дайте людям покой! — раздался за стеной умоляющий вопль.

— Сейчас, сейчас, — бормотала я спросонья, нащупывая пульт.

Я нажала кнопку, придавив ее пальцем, но музыка становилась все громче.

Когда у меня затряслись стекла, я с удивлением взглянула на пульт управления и обнаружила, что держу его вверх ногами.

За стеной кричали что-то уже совсем нечленораздельное, со слезами и угрозами.

Я быстро нажала нужную клавишу, и в квартире воцарилась тишина.

Покачав головой и досадуя на собственную рассеянность, я выпрыгнула из-под одеяла.

Пора на лекцию, которую госпожа Элеонора Кайданович прочтет через два часа в религиозно-культурном обществе «Братство разума».

Тема лекции интересовала меня меньше всего на свете. С семейством Рерихов я разобралась несколько лет назад, и сегодня «Живая этика» большого интереса у меня не вызывала. Живые люди куда интереснее. А понятия об этике у них весьма своеобразные. Во всяком случае, у людей, с которыми я намерена сегодня встретиться.

Вчерашний разговор с Анжелой дал мне немало информации для размышления.

Я пришла к выводу, что Соколовы мне солгали.

С какой целью? Просто так, из любви к искусству, люди не лгут.

А уж если лгут, то стараются делать это как можно искуснее.

Анжела Райнис, услышав от меня версию появления на свет Маши, тотчас замкнулась в себе, и добиться от нее чего-то вразумительного я не смогла.

Что ж, посмотрим, какой информацией наградит меня сегодняшнее воскресенье.

Мурлыкая себе под нос что-то тягучее из репертуара местных баптистов, услаждающих слух посетителей их служений песнями собственного сочинения под гитару, которые они почему-то называют гимнами, я процокала каблучками по лестнице и, размахивая сумочкой, направилась к троллейбусной остановке.

Религиозно-культурное общество «Братство разума» располагалось в уютном двухэтажном здании на самом краю города.

Неподалеку шелестел кронами деревьев огромный парк.

Впереди возвышался лысый холм, за которым виднелись заросли еще не окультуренной природы — лесные посадки, изрядно, впрочем, замусоренные.

В небольшом конференц-зале, заставленном красными театральными креслами, уже толпился народ.

Среди длинноволосых юношей, статных дам, озабоченных девиц и сосредоточенных старичков я с удивлением обнаружила Володю Слепцова.