Читаем Черно-серый полностью

Они болтали ни о чем, музыкант делился забавными рассказами о гримерке (разумеется теми, о коих она могла знать), какие оплошности допускал при выступлениях. Шофранка смеялась, а он совсем позабыл о чем так волновался. Общение их шло размеренно, приглушенные голоса за стенами нисколько не мешали, а только создавали нужную атмосферу. Приятно иногда проводить время в хорошей компании. Не было злых насмешек, лицемерных улыбок и пустых разговоров. Надо же! Есть порядочные люди, кто голову не теряют. Отсутствовали разногласия, только полное погружение в личность друг друга. Да, кажется, для этого стоит жить. Знать, что тебя внимают, сожалеют и радуются за тебя, при том желать слушать кого-то – это явное благословение. Нил с уверенностью мог бы сказать, что он счастлив.

Однако, недостаточно было ему имеющейся рядом возлюбленной. Так же чувствовала себя и гостья, мол, а в чем суть быть трезвыми в таком заведении? Собакин, вероятно, не лучший собеседник, но хоть что-то удерживает ее рядом. Пусть свято верил в свою уникальность, где-то на подсознании понимал – без материального мало чего стоит. Так недалеко остаться одному. Да на что горазд, тому и рад. С трудом представлял себя на месте Шофранки… Вероятно, в тех в кругах где она проводит время, он не стал бы интересным персонажем. Однако тогда пред ним стоял гораздо более важный вопрос.

На сей раз недолго думая, вновь провел давно знакомый ритуал. Надоело себя гробить. Надо надеяться, следующая встреча с Шофранкой пройдет иным образом! Теперь она привяжется к средству, будет не в состоянии работать на прежней работе так же, соответственно, станет зависима от дурмана с его владельцем. И все на руку, и все как-то нехорошо.

Так «прошлись» они второй раз. Затем еще. Потом вновь еще. Казалось, скоро пойдет кровь. Нил был в полном порядке, покуда у Шофранки, вероятно, уже рябь в глазах пошла. Она говорила без умолку, все что видела становилось прелестной темой для очередной речи. Чрезвычайно приятно Собакину было наблюдать за ней, желалось поближе переместиться от стула с зеркалом к дивану – ощутить тепло девичьего тела. Позволить, к печали, себе не мог, даже если бы она сама его позвала – отказался. Эндорфина в организме больше нужного.

Только, как упоминалось ранее, «славная карусель» никому не подвластна. А те, кто уж запрыгнули на нее – редко могут долго удержаться и не слететь, разбив себе голову. Черные, поистине жгучие глаза девушки, стали гораздо более тусклыми, несколько прикрытыми. Она попросила выключить свет. Вы, вероятно, посчитаете – захотела поспать. Вовсе нет. Под средством долго не уснуть. Все пред ней, можно предположить, начало плыть, а желтое освещение лишь мешало собраться с мыслями. Картинки дергались, в глазах двоилось. Эта беглая вспышка эмоций уж угасала в слушателе, да он понимал состояние девушки. Идти на поводу невесть какой раз теперь излишне.

– Наверное, лучше вернуться в зал, – решил, что во тьме сидеть не согласен.

– Нет, – дама тоже с характером, как оказалось. Перебила, но не вызвала тем негодование у Собакина. Отнесся по-особому. Она явно еще не предполагала какой ужас переживает ее организм в те минуты – мнимая радость заполонила разум. – Там больше шума с гамом. Хочу умиротворения и тишины. Просто потушите лампы, – и сказав это, была неправа. Отражение души Нила в ней, как он предполагал, все ж имелось, да только самые плохие черты. До того, что было в Шофранке хорошего, ему не стоило даже мечтать. Вы только подумайте, взять и заставить малознакомого человека сидеть в кромешной тьме только из-за личной прихоти? Она была сильно нетрезва, возможно, дело не в манерах.

– Тогда на улицу? – он прекрасно понимал, что даму бросает после употребления то в жар, то в холод. Сделал правильные выводы – нужно развеяться. Всем полезно будет. Надо было предугадать момент, когда та пожелает выйти, а то и настроение Шофранки, должно быть, зыбкое.

Действительно, ее желание вмиг сменилось, а идея показалась отличной. Для любого иного девушка уж стала бы обузой – много тянет. Движения были плавными, но для поленивающегося мозга – резкими. Голова ее закружилась, и поднявшись на ноги, чуть не плюхнулась на диван. На сей раз обошлось без падения, да с потреблением стоит завязать. Понимала она то или нет – остается загадкой. Нил не видал подобную реакцию на белую отраву – его приятели давно с ней знакомы, организм имеет толерантность к сему, и, соответственно, все проходит без этих проблем (там уже новые назревают).