Читаем Чернильный обмен полностью

— Я могу научить тебя защищаться. — Он пристально посмотрел в ее глаза. — Но это не всегда сможет обеспечить твою безопасность. Иногда никакие тренировки не могут помешать другим сделать то, что они хотят.

— Тогда зачем… — Она не договорила.

— Затем, что это помогает мне спать по ночам, помогает оставаться сосредоточенным; затем, что мне нравится знать — если я вновь окажусь в опасности, это может мне помочь. — Он поцеловал ее в лоб. — А иногда затем, что это дает мне надежду на то, что однажды я стану достаточно сильным, чтобы быть любимым и защитить того, кого я попытаюсь любить.

— О. — И снова она не могла ничего сказать.

Ниалл отстранился.

— Но в этом танце вести будешь ты, а мне придется поработать над тем, чтобы следовать за тобой… Сразу после того, как я спрошу, можем ли мы заскочить на холм, чтобы я мог помыться.

Этими простыми словами Ниалл перечеркнул ее страхи и вновь вернул напряжение, порожденное приятным возбуждающим чувством, которое они оба испытывали до того, как он заговорил о насилии и любви.

Через час Лесли шла с Ниаллом по Хантсдейлу, уверенная в одном: как только она расстанется с ним, иллюзия близкой связи между ними закончится. На этот раз все отличалось от вчерашней прогулки, когда они останавливались в переулках и темных подъездах, чтобы поцеловаться.

Наконец, он указал на высокое старое здание перед ними:

— Мы пришли.

Они стояли на границе небольшого парка, посещать который, казалось, было запрещено. У Лесли было такое ощущение, будто воздух принимал какие-то формы, превращаясь в баррикады, защищавшие растительность. Самые разные деревья пышно цвели всевозможными цветами и источали различные ароматы; трава же была притоптана, как будто здесь недавно была организована ярмарка или прошел концерт. В парке было чисто: никакого мусора, никаких бумажных обрывков или осколков. Людей тоже не было — даже бродяги не валялись на причудливых деревянных скамейках, разбросанных по парку. Старые каменные скульптуры блестели так, будто были частью музейной выставки, а вода в фонтане опускалась и опадала, словно в такт какой-то песне. Лесли с интересом всматривалась в манящий парк и удивлялась, как нечто такое прекрасное могло быть совсем рядом и совершенно никем не использоваться.

— Мы можем пойти туда?

— В парк? — Ниалл перевел взгляд с ее лица на парк, который она рассматривала с таким любопытством. — Думаю, да.

— А он не частный? — Лесли смотрела на потоки воды в фонтане, которые почему-то напоминали извивающуюся в танце девушку — в том танце, который она должна была помнить, в танце, который знало ее тело.

Это и есть девушка! Она танцевала, подняв руки над головой и глядя вверх, будто разговаривала с солнцем или луной. Лесли попыталась сделать шаг к ней, пробиваясь сквозь тяжелый воздух, который, казалось, не даст ей пройти, не позволит приблизиться к фонтану. Не задумываясь о том, что она делает и почему, Лесли ступила в парк. Она остановилась, пойманная между тоской и страхом, не зная наверняка, действительно ли она испытала эти чувства.

— Лесли? Ты со мной? — Ниалл взял ее за руку, не давая войти в парк.

Лесли моргнула. Видение танцующей девушки растворилось. Статуи выглядели тусклыми, и их было не так много, как ей показалось вначале. Далеко не все деревья пребывали в буйном цвету, и их тоже было меньше, чем она думала. Зато появились люди, которых она почему-то не заметила сразу: девушки, многие из которых, казалось, наблюдали за ней и Ниаллом, гуляли по парку небольшими группами, смеялись и разговаривали с парнями, стоявшими там, где Лесли поначалу видела только деревья.

— Это какая-то ерунда, Ниалл. — Лесли почувствовала зарождающуюся панику, но она была почти нереальной — только намек на чувство, которое возникло и исчезло раньше, чем обрести какую-нибудь форму. — У меня такое чувство… Я даже не знаю, что чувствую в последнее время. Я не боюсь, не могу долго злиться. А когда я испытываю какие-то чувства, мне кажется, что они даже не мои. Я вижу неправильные вещи: людей с шипами на лицах, движущиеся татуировки, рога. Я вижу то, что не может быть настоящим. Это должно пугать меня, а вместо этого я просто отвожу взгляд. Со мной что-то не так.

Он не стал давать ей пустых обещаний, что все будет хорошо, не стал убеждать, что она все это себе навоображала. Напротив, на его лице отразилась боль, и это заставило ее убедиться в том, что ему известно намного больше, чем ей.

И это должно злить меня.

Она попыталась вызвать гнев, но ее возрастающая эмоциональная нестабильность стала настолько очевидной, что она чувствовала себя гостьей в собственном теле. Абсолютно спокойно, будто это для нее ничего не значило, она спросила:

— Ты знаешь, что со мной?

— Нет. Не знаю, — ответил он и на миг замолчал. — Я знаю, что кое-кто весьма нехороший интересуется тобой.

— Я должна быть в ужасе, — кивнула Лесли, по-прежнему спокойная, ни капли не напуганная. Зато Ниалл очевидно боялся.