76

НОВЫЙ ПОЭТ

Орфей был почти неразличим в полумраке штольни. Он неуверенно шагнул в луч масляной лампы, при свете которой читала Мегги. Ей показалось, будто он сунул что-то под куртку, но что, она разобрать не могла. Скорее всего, какую-то книгу.

— Орфей! — Фарид бросился к нему, не выпуская из рук рюкзак Сажерука.

Значит, это действительно он. Орфей. Мегги представляла его себе иначе, намного… внушительнее. Перед ней стоял всего лишь коренастый, совсем еще молодой человек в плохо сидящем костюме. Он смущенно молчал, словно язык проглотил, и смотрел на Мегги, на штольню, по которой пришел, и на Фарида, приветствовавшего его такой сияющей улыбкой, словно совсем забыл, что этот человек при последней их встрече обокрал его и предал Басте. Орфей, видимо, не сразу узнал Фарида, зато когда до него наконец дошло, кто перед ним, это даже вернуло ему дар речи.

— Мальчик Сажерука? Как ты тут оказался? — удивился он.

Да, Мегги не могла не признать: голос у него был намного более впечатляющий, чем лицо.

— Впрочем, не важно. Все равно я в Чернильном мире! Я знал, что сумею это! Я знал!

По его лицу расплылась самовлюбленная улыбка. Он чуть не наступил на хвост Гвину, и куница с фырканьем вскочила, но Орфей ее даже не заметил.

— Потрясающе! — Он провел ладонью по стене штольни. — Это, вероятно, один из коридоров, ведущих под замком Омбры к герцогским склепам.

— Нет, вы ошибаетесь, — холодно сказала Мегги.

Орфей — помощник Мортолы, сладкоязыкий предатель. Каким пустым казалось его круглое лицо. «Неудивительно, — с отвращением подумала она, поднимаясь с одеяла Сажерука. — У него нет совести, нет жалости, нет сердца». Зачем только она привела его сюда? Как будто тут без него мало таких! «Ради Фарида, — ответило ее сердце, — ради Фарида…»

— Как там Элинор и Дариус? Если ты сделал им что-нибудь плохое… — Она не закончила фразу. Да, что тогда?

Орфей обернулся с таким изумленным видом, словно только сейчас ее заметил.

— Элинор и Дариус? А, так ты та девочка, которая якобы сама вчитала себя в книгу?

Взгляд у него стал настороженным. Он, очевидно, вспомнил, как поступил с ее родителями.

— Мой отец едва не погиб из-за тебя! — Голос Мегги дрожал от ярости.

Орфей покраснел, как девушка, — от стыда или от злобы, Мегги не знала, но как бы то ни было, он быстро взял себя в руки.

— Разве я виноват в том, что у Мортолы были с ним счеты? — возразил он. — И потом, судя по твоим словам, он все-таки не погиб. Так что я не вижу причин волноваться.

Он пожал плечами и повернулся к Мегги спиной.

— Странно! — проговорил он, глядя на осыпь в конце штольни, на узкие лестницы, на перекрытия. — Объясните мне, пожалуйста, куда я попал. Похоже на шахту, но о шахте я не читал…

— Не важно, что ты читал. Это я вызвала тебя сюда.

Мегги говорила так резко, что Фарид с тревогой посмотрел на нее.

— Ты? — Орфей обернулся и смерил ее таким презрительным взглядом, что кровь бросилась Мегги в лицо. — Ты, видно, не понимаешь, с кем имеешь дело. Но что с вами вообще разговаривать? Мне надоело смотреть на эту унылую штольню. Где феи? Где латники? Комедианты…

Он грубо оттолкнул Мегги и шагнул к лестнице, ведущей наверх, но Фарид одним прыжком загородил ему дорогу.

— А ну не рыпаться, Сырная Голова! — крикнул он. — Хочешь знать, почему ты здесь оказался? Из-за Сажерука.

— Ах так? — Орфей насмешливо фыркнул. — Ты что, так его и не нашел? Ну, он, может быть, нарочно прячется — особенно от такого назойливого мальчишки, как ты.

— Он умер, — резко перебил его Фарид. — Сажерук умер, и Мегги вычитала тебя сюда, чтобы ты написал слова, которые вернут его!

— Она меня не вычитывала! — с расстановкой произнес Орфей. — Сколько раз тебе повторять?

Он снова устремился было к лестнице, но Фарид молча схватил его за руку и потащил за собой. Туда, где лежал Сажерук.

Роксана завесила его плащом вход в штольню, где он лежал. Они с Резой поставили вокруг горящие свечи, танцующие язычки пламени вместо цветов, которые обычно кладут рядом с покойником.

— Боже мой! — ахнул Орфей. — Умер! Он действительно умер! Но это же ужасно!

Мегги с изумлением увидела слезы у него на глазах. Дрожащими пальцами он стянул с носа запотевшие очки и протер их краем куртки. А потом робко подошел к Сажеруку, нагнулся и коснулся его руки.