— Прыгай скорее! — донесся до Фарида голос Мегги.

Она стояла прямо под окном и расширенными от страха глазами смотрела вверх, на него. Но Фарид соскочил обратно в горящую мельницу.

— Ты куда? Пошел обратно! — крикнул ему Сажерук.

Фарид ударил Мясника сзади горящим мешком. Одежда на нем заполыхала. Мясник зашатался, то колотя мечом по языкам пламени, то делая выпады в сторону Сажерука. В ту минуту, когда Фарид снова спрыгнул в горящую солому, он поранил Сажеруку острым лезвием ногу. Сажерук пошатнулся, прижал руку к бедру, а Мясник снова занес меч, обезумев от ярости и боли.

— Нет!

Собственный крик оглушил Фарида, когда он бросился на Мясника. Он кусал его за плечи, пинал, колотил, пока злодей не выронил меч, уже почти приставленный к груди Сажерука. Фарид столкнул Мясника в огонь, хотя тот был на целую голову выше. Отчаяние придает силы. Юноша хотел броситься и на Басту, который, кашляя, возник в дыму, но Сажерук оттащил его в сторону и принялся шепотом науськивать пламя, пока его языки не набросились на Басту, как разъяренные змеи. Фарид услышал его крик, но не стал оборачиваться. Он пробивался к окну вместе с Сажеруком, который, чертыхаясь, зажимал пальцами кровоточащее бедро. Но он был жив.

А Басту пожирал огонь.

50

ЛУЧШАЯ ИЗ ВСЕХ НОЧЕЙ

— Никак не могу, — сказал Десперо, отстраняясь от книги.

— Почему?

— Это разрушит всю историю, — ответил Десперо.

Никто из них позже не мог вспомнить, как они ушли от мельницы. Перед Фаридом вставали лишь отдельные картины: лицо Мегги, когда они спускались по берегу, кровь на воде, когда Сажерук прыгнул в реку, дым, который все еще поднимался столбом на горизонте, когда они уже больше часа брели по холодной воде. За ними никто не гнался — ни Мясник, ни мельник со своим работником, ни Баста. Только Гвин вдруг оказался рядом с ними на берегу. Глупый Гвин.

Была глубокая ночь, когда Сажерук с бледным от усталости лицом вышел наконец на берег. Он без сил опустился на траву, а Фарид тем временем напряженно вслушивался в темноту, но там слышался лишь непрерывный громкий рокот, словно шумное дыхание огромного зверя.

— Что это? — прошептал он.

— Море. Ты уже забыл его звук? — сказал Сажерук.

Море. Гвин запрыгнул Фариду на спину, когда тот осматривал ногу Сажерука, но юноша прогнал его.

— Брысь! — прикрикнул он на куницу. — Беги на охоту! Ты сегодня уже достаточно натворил.

Он выпустил Пролазу из рюкзака и стал рыться там, ища, чем перевязать рану. Мегги выжала свое мокрое платье и присела рядом с ними.

— Это серьезно?

— Ерунда! — сказал Сажерук и все же вздрогнул, когда Фарид стал очищать глубокий разрез. — Бедняга Небесный Плясун! — пробормотал он. — Однажды он улизнул от смерти, и все же старуха с косой его догнала. Кто знает, может быть, Белые Женщины не любят, когда у них вот так уходят из-под носа.

— Это я виновата. — Мегги говорила так тихо, что Фарид с трудом разбирал слова. — Я страшно виновата. И погиб он зря. Ведь теперь Фенолио все равно нас не найдет, что бы он ни написал.

— Фенолио. — Сажерук произнес это имя, как название болезни.

— Ты их тоже чувствовал? — Мегги подняла глаза на Фарида. — Мне все время казалось, что я кожей чувствую его слова. Я думала, что они сейчас убьют Сажерука и мы ничего не сможем сделать.

— Но мы смогли! — с вызовом сказал Фарид.

Сажерук откинулся назад и посмотрел на звезды.

— И впрямь? Посмотрим! Может быть, старик тем временем придумал для меня что-нибудь иное и смерть просто затаилась на другом углу.

— Ей придется подождать! — Фарид вытащил из рюкзака Сажерука мешочек. — Пыльца фей никогда не повредит, — бормотал он, посыпая рану блестящим порошком.

Потом снял через голову рубашку, отрезал от нее ножом полосу и осторожно перебинтовал Сажеруку ногу. Обожженными пальцами это не так-то легко было сделать, но Фарид старался как мог. Хотя лицо его порой кривилось от боли.

Сажерук взял его руку и, нахмурившись, посмотрел на нее.

— Силы небесные! У тебя на пальцах столько пузырей, словно на них плясали огненные эльфы, — заметил он. — Кажется, нам обоим нужен цирюльник. Жаль, Роксаны здесь нет.

Он со вздохом лег на спину и посмотрел в темное небо.

— Знаешь что, Фарид? — Казалось, Сажерук говорит со звездами. — Вот что действительно странно. Не вычитай меня отец Мегги из моей истории, у меня никогда бы не появилось такого замечательного сторожевого пса, как ты. — Он подмигнул Мегги. — Ты видела, как он впился в дружка Басты зубами? Мясник небось подумал, что ему в плечо вгрызается медведь Принца.

— Перестань! — Фарид не знал, куда девать глаза, и смущенно теребил травинку босыми пальцами ног.

— Да, только Фарид умнее медведя! — сказала Мегги. — Намного умнее.