Читаем Чернильная кровь полностью

Девочка смотрела на него расширенными, ничего не понимающими глазами. Фенолио прижал палец к губам, пополз дальше и протиснулся между досками туда, где любили прятаться дети Минервы. Он с трудом там помещался, это было местечко не для стариков, толстеющих в бедрах. Дети забирались сюда, когда не хотели ложиться спать или делать какую-нибудь домашнюю работу. Свое тайное убежище они показали лишь Фенолио в знак дружбы, за особенно понравившуюся им историю о призраках.

Он услышал вскрик Небесного Плясуна, грубый ор Басты, плач Минервы. Фенолио уже хотел выползти из своего укрытия, но страх парализовал его. Да и что он мог сделать против ножа Басты и меча, висевшего на боку у Мясника? Он прислонился к доскам, слушая, как свинья, похрюкивая, копает рылом землю. Письмо Мегги расплывалось у него перед глазами, листок был весь запачкан грязью, по которой он полз, но буквы можно было кое-как разобрать.

— Я не знаю! — донесся до него крик Небесного Плясуна. — Не знаю, что она написала! Я не умею читать!

Храбрец Небесный Плясун. Скорее всего, он знал. Обычно он просил, чтобы содержание письма ему сообщали и на словах.

— Но где она, ты можешь мне сказать, правда? — Это был голос Басты. — Выкладывай. Она что, с Сажеруком? Я слышал, ты называл старику его имя!

— Не знаю!

Снова раздался крик, Минерва заплакала еще громче и стала звать на помощь, так что ее вопли эхом прокатились по тесной улочке.

«Люди Змееглава увели всех, моих родителей и комедиантов, — читал Фенолио. — Сажерук идет за ними… Мышиная мельница…»

Буквы поплыли у него перед глазами. Снова раздались крики. Он впился зубами в костяшки пальцев с такой силой, что пошла кровь.

«Напиши что-нибудь, Фенолио. Спаси их! Напиши…»

Ему казалось, что он слышит голос Мегги. Снова крик. Нет, не может он здесь отсиживаться. Он выполз наружу и выпрямился.

Баста все еще не выпускал Небесного Плясуна, прижав его к стене дома. Куртка старого канатоходца была вся разодрана и в крови, а перед ним стоял Мясник с ножом в руке. Где же Минерва? Ее нигде не было видно, а Деспина и Иво притаились за закутами и смотрели, что может сделать один человек другому. С улыбкой на губах.

— Баста! — Фенолио сделал шаг вперед. Всю свою ярость и страх он вложил в этот возглас и высоко поднял исписанный листок бумаги.

Баста обернулся с наигранным изумлением.

— Ах вот ты где! — воскликнул он. — Со свиньями! Так я и думал. Ну-ка неси сюда письмо, пока Мясник не покрошил твоего приятеля на куски.

— Нет уж, подходите за ним сами!

— Зачем? — Мясник рассмеялся. — Ты ведь можешь нам его прочитать!

Да, это он мог. Фенолио стоял и не знал, что делать. Почему ему не приходит в голову какая-нибудь отговорка, на которые он всегда был такой мастер? Лицо Небесного Плясуна, обращенное к нему, было искажено болью и страхом. И вдруг, словно не в силах больше ни секунды выдерживать страх, он вырвался и побежал к Фенолио. Бежал он быстро, несмотря на негнущуюся ногу, но нож Басты был быстрее, куда быстрее. Он пронзил спину Небесного Плясуна, как стрела Змееглава — грудку золотого пересмешника. Комедиант упал в грязь, а Фенолио стоял неподвижно и дрожал всем телом. Дрожь била его так сильно, что письмо Мегги выскользнуло из его пальцев и упало на землю. А Небесный Плясун лежал лицом в грязь и больше не шевелился. Деспина вышла из своего укрытия, как ни старался Иво ее там удержать, и уставилась огромными глазами на неподвижную фигуру у ног Фенолио. На дворе стало тихо, совсем тихо.

— Ну, читай же, писака!

Фенолио поднял голову. Перед ним стоял Баста с ножом в руке, тем самым ножом, что минуту назад торчал из спины Небесного Плясуна. Фенолио взглянул на кровь на блестящем лезвии и на письмо Мегги. В руке у Басты. Забыв обо всем, он сжал кулаки и ударил Басту в грудь, как будто не было ни ножа, ни Мясника рядом. Баста отступил на шаг с удивленным и рассерженным видом и упал, споткнувшись о ведро с сорняками, которые выполола со своих грядок Минерва. Отчаянно ругаясь, он поднялся на ноги.

— Бросай эти штуки, старик! — прошипел он. — Предупреждаю в последний раз. Читай!

Но Фенолио успел выхватить из грязной соломы перед свиным закутом навозные вилы Минервы.

— Убийцы! — прошептал он, направляя на Басту грубо выкованные зубцы. Куда пропал его голос? — Убийцы, убийцы! — повторял он все громче и ударил вилами прямо в грудь Басты, туда, где билось его черное сердце.

Баста отскочил с лицом, искаженным гневом.

— Мясник! — позвал он. — Мясник, иди сюда и отбери у него эту чертову вилку!

Но Мясник вышел на улицу перед домом и прислушивался, не выпуская из рук меча. Послышалось цоканье копыт.

— Нам нужно уходить, Баста! — крикнул он. — Сюда едут стражники Козимо!

Баста смерил Фенолио исполненным ненависти взглядом маленьких глаз.