Читаем Чëрная звезда полностью

— Охотно, тетя. Ничто не доставило бы мне большего удовольствия! — воскликнула Софи — лишь самую чуточку слишком радостно.

Она положила пирожное обратно на многоярусный серебряный поставец, рядом с нетронутыми сэндвичами. Один из сервировочных столиков крякнул, вывихнул суставы, встал на задние ноги, вытянулся и трансформировался в механическую горничную, которая тут же принялась дергаными движениями убирать со стола.

Смотреть на это Софи не хотелось, и она отвернулась.

Софи была жертвой счастливого стечения обстоятельств, по-другому и не скажешь: не только наследница, но с недавнего времени (когда принесенные беспутным образом жизни недуги унесли жизнь дорогого папа́) — еще и круглая сирота. Не менее дорогая тетушка была так добра, что приютила Софи у себя. Правда, эта любезная пожилая леди явно вознамерилась выдать ее за своего единственного сына, даже толком не выпустив в свет. Столь великая доброта сама по себе обязывает, так что отвергнуть кузеновы ухаживания (если он, конечно, когда-нибудь почтит ее ими) Софи было бы ой как нелегко.

Потому что кузен Валериан откровенно считал Софи ребенком (если вообще давал себе труд подумать о ней) и ухаживать за ней не собирался. Когда она и правда была малышкой, он тоже относился к ней с чрезвычайной добротой — таскал на плечах, чтобы Софи могла дотянуться до кислых зеленых яблочек на садовых ветках; вытаскивал занозы, а один раз, когда она ободрала коленку, попробовав покататься на одном из четвероногих роботов-садовников, даже сделал компресс из своего шейного платка и мха.

В те давние времена Софи каждый год с нетерпением ждала лета, когда все родственники собирались вместе в загородном доме. Она предвкушала встречу с Валерианом, единственным из всех, кто вел себя с ней неизменно терпеливо и мило. Но однажды у них с отцом вышла ссора, и на следующее лето Валериан поехал не к ним, а домой, к родителям, да еще и кучу итонских друзей с собой прихватил. Ох, как она тогда по нему скучала… Но сейчас он ее совсем не интересовал. Особенно после того, как недвусмысленно дал понять, что уж он-то без нее не скучал совсем.

Да, отвергнуть его ухаживания было бы нелегко, но какого черта он не дал ей ни единого шанса это сделать?

Повинуясь долгу послушной племянницы, Софи честно отправилась его искать. Несколько раз повторив себе, что никакой другой причины гоняться за кузеном у нее нет и быть не может.

Она шла через дом, стараясь не наступить на медные провода в холщовой обмотке, подсоединявшие роботов-слуг к стенам. Завидев ее, роботы бросали свои дела, отворачивали металлические лица и молча кланялись — тишина стояла такая, что Софи слышала слабое жужжание шестеренок у них внутри.

Кузена с кузиной Софи нашла в Голубой гостиной. Валериан, джентльмен двадцати шести лет от роду, развалился в кресле у стены, неодобрительно глядя на сестру. Амелия вальсировала с механическим учителем танцев.

Кукла была просто великолепна. Скульптор, видимо, ваял с действительно хорошей модели: черты медного лица отличались необычной для робота красотой. Амелия в его объятиях смотрелась пленительно: щеки цвета роз, синяя лента, в точности повторяющая оттенок сверкающих глаз, обвивает темные кудри.

При виде Софи Валериан встал.

— Кузина.

— Тетушка предположила, что вы, возможно, собираетесь на прогулку, — сказала Софи. — Я вижу, она ошибалась. Прошу меня извинить.

— Ни в коем случае! — возразил Валериан. — Ничто не доставило бы мне большего удовольствия. К тому же мне нужно сказать вам кое-что по секрету.

Софи было решила, что тетушка наконец вынудила его сделать предложение, однако взгляд кузена был прикован к сестре и кружившей ее по комнате кукле. Кто знает, о чем он на самом деле думает!

Пока Софи накидывала плащ и искала перчатки и муфту, Валериан успел уйти к ландо. Она спешно кинулась вдогонку.

— Мисс! — проскрипел ей вслед дворецкий (голосовой аппарат его явно нуждался в смазке, причем давно). — Ваша шляпка!

— Ой! — воскликнула она, смутившись, что машина углядела своими стеклянными линзами то, что впопыхах пропустила она.

В мыслях своих Софи уже ехала по парку в одной коляске с Валерианом, ощущая себя медленно поднимающимся в печке пирогом.

— Благодарю вас! — сказала она дворецкому.

Все остальные звали его Уэксли, будто он был настоящим слугой, но у нее все никак не выходило притворяться.

Оберманны вообще смотрели на многие вещи по-другому, не так как она. С автоматонами они чувствовали себя вполне комфортно, а ей один вид механической прислуги леденил кровь.

Своего отца Софи слишком часто притаскивала домой из роботизированных притонов, чтобы об этом вообще хотелось лишний раз вспоминать. В отличие от утонченных «Уайтс» или «Будлс», это был настоящий игорный ад… не говоря уже об удовольствиях куда менее невинных, чем кости и карты.