Читаем Чëрная звезда полностью

Вернувшись в спальню, Роза видит, как солдат мечется в кровати, выкрикивая что-то бессвязное. Досадуя, что некому его подержать, она открывает коробочку и выпускает механических пиявок ему на плечо. Солдат вопит и пытается сбросить их, но пиявки держатся крепко. Они впиваются в кожу по краям раны, и вскоре их полупрозрачные медные тельца разбухают и темнеют. Одна за другой пиявки наполняются кровью и отпадают сами. Когда отваливается последняя, солдат уже только хнычет и цепляется другой рукой за плечо. Роза садится на край постели и гладит его по голове.

— Все хорошо, — приговаривает она. — Все хорошо.

Постепенно раненый успокаивается и даже приоткрывает глаза, но тотчас закрывает вновь. Глаза очень светлые, бледно-голубые. Заметив у него на шее шнурок с медными бирками, Роза внимательно их изучает. Солдата зовут Иона Лоуренс. Он второй лейтенант с дирижабля «Небесная ведьма».

— Иона, — шепотом зовет она, но солдат лежит неподвижно, больше не открывая глаз.

* * *

— Он должен в меня влюбиться, — сообщает она Эллен и Корделии за чаем, когда солдат засыпает. — Я буду за ним ухаживать, пока он не выздоровеет, а потом он меня полюбит. В книгах всегда так.

— О, как замечательно! — восклицает Корделия. — А что это значит?

— Любовь, глупышка! — раздражается Роза. — Ты что, не знаешь, что такое любовь?

— Она ничего не знает, — вмешивается Эллен, ехидно позвякивая ложечкой в своей чашке. И, помолчав, добавляет: — И я тоже. Что это такое?

Роза вздыхает.

— Любовь — это когда человек хочет все время быть с тобой. Хочет только одного — чтобы ты была счастлива. Дарит тебе подарки. А если ты от него уйдешь, он будет горевать вечно.

— Ой, какой ужас! — пугается Корделия. — Надеюсь, такого не случится.

— Не говори так! — кричит на нее Роза. — А не то я тебя отшлепаю.

— А нас ты любишь? — спрашивает Эллен.

Вопрос повисает в воздухе: Роза не знает, как на это ответить. Наконец ей приходит в голову кое-что поважнее:

— Корделия, ты хорошо шьешь. Пойдем со мной. Надо зашить ему рану, а то она не заживет.

* * *

Роза сидит и смотрит, как Корделия зашивает рану на плече Ионы своими крохотными ручками. Солдат лежит тихо: снотворное, которым Роза напоила его, действует хорошо, но Эллен все равно сидит у него на локте — на случай, если он проснется и снова начнет метаться. Впрочем, непохоже, чтобы он проснулся в ближайшее время, и Роза даже начинает беспокоиться, не слишком ли большую дозу она ему дала. Что, если он умрет от снотворного? Эта мысль кажется очень волнующей. Какая была бы трагедия! Прямо как с Ромео и Джульеттой.

* * *

Когда солдат наконец просыпается, Роза сидит в кресле у его кровати. Уже почти рассвело, и сквозь стекла в спальню сочится серый предутренний свет. Как только Иона открывает глаза, Роза подается к нему, роняя с коленей книгу и плед.

— Вы не спите? — спрашивает она.

Солдат моргает. Глаза у него — цвета ясного, светлого неба.

— Кто вы?

— Я — Роза, — отвечает она. — Я нашла вас в саду за домом. Вы, наверное, упали со своего дирижабля?

— В меня стреляли… — Он подносит руку к плечу, нащупывает стежки и смотрит на Розу в изумлении. — Это вы сделали? — спрашивает он. — Вы меня вылечили?

Роза скромно кивает. Ни к чему сейчас упоминать, что ей помогали Эллен и Корделия. В конце концов, они же просто куклы.

Иона хватает ее за руку.

— Спасибо вам! — Голос у него хриплый, но приятный. — Вы спасли мне жизнь!

Роза прячет довольную улыбку. Все идет, как задумано: солдат уже начал в нее влюбляться.

* * *

Когда погиб тот белый кролик, Роза убежала к себе в комнату вся в слезах и рыдала без остановки; казалось, прошли часы, прежде чем пришел отец. Роза помнит, как тень его упала на кровать, а над ухом у нее раздался папин голос:

— Вставай, крошка Роза. Я тебе кое-что покажу.

Отец ее был крупным мужчиной, с большими, но сноровистыми руками, как у садовника или пахаря. В одной из этих сильных, умелых рук он держал сейчас какой-то прибор, похожий на телескоп… или нет, скорее на часы, как поняла Роза, когда он присел рядом с ней на кровать. Выглядел прибор как простая трубка, только на концах у него были крышки, а под ними — вращающиеся диски с цифрами, вроде часовых циферблатов.

— Когда умерла твоя мама, — сказал он, — я сделал вот это. Я думал, что смогу вернуться в тот самый день и сказать ей, чтобы сегодня она не выезжала верхом. Но сколько я ни бился, вернуться дальше, чем на неделю, не удалось, а когда я понял, что все напрасно, она уже вот как несколько лет была мертва. — И отец вручил Розе свою машину времени. — Можешь вернуться, если хочешь, — угрюмо произнес он. — Достаточно повернуть этот циферблат вот сюда, а этот — сюда. И все. Ты сможешь вернуться во время, когда твой кролик был еще жив.