Читаем Черная вода полностью

И все же после того, как их познакомили, после того, как они поговорили – легко и непринужденно, найдя много общих тем, взять хоть Карла Спейдера, Келли переменила свое мнение об этом человеке.

…неподдельно доброжелательный, любезный. Искренне интересуется людьми. И, несомненно, очень умен.

Репетиция будущего в словах. Твои слова. Твоя история.

Ведь ты никогда не должна сомневаться, что у тебя есть будущее.

А какое замечательное чувство юмора!

Рассмешить, позабавить его… усталого пожилого мужчину с чуть наметившимся брюшком и стальной сединой курчавых волос, редеющих на макушке; в январе, играя в сквош, он повредил левое колено, поэтому, черт возьми, он легкая добыча на корте для Рея Энника, энергичного Рея с его смертельной подачей, пожалуйста, рассмешите меня, развлеките, мне так хочется быть счастливым, все это вдохновило Келли Келлер, и она рассказала (Баффи давно знала эту историю, но, истинный друг, притворилась, что слышит ее впервые), как в Гованде Хайтс начались распри, бо лее того, открытая война, в которую вступили все городские владельцы недвижимости, разделившись на два лагеря, и все это на полном серьезе: либо вы были с теми, кто горой стоял за немощеные улицы, поддерживая сложившуюся «традицию» Гованды Хайтс (это, как ни странно, влетало в копеечку, на поддерживание в должном состоянии немощеной улицы уходило на 40 000 долларов больше, чем мощеной), или вы примыкали к сторонникам «модернизации». Эмоции захлестывали обе противоборствующие стороны, особенно неистовствовали традиционалисты… вроде Арти Келлера, верившего, что ценность его собственности уменьшится, если дорогу замостят, он разругался напрочь со своим старым другом, который выступил против него на городском собрании, и мать Келли боялась, как бы его не хватил инфаркт. Рушились добрые отношения, соседи переставали друг с другом разговаривать, грозили подать в суд, возникло подозрение, что по меньшей мере одну собаку отравили… и все из-за – здесь Келли выдержала паузу, ожидая смеха слушателей, – все из-за грязных дорог!

Сенатор тоже смеялся, но, видите ли, да, он думает, что понимает этих людей, нужно знать человеческое сердце, знать, как дороги этому сердцу милые пустяки, политики должны с такими вещами считаться, как говорил Томас Манн, пусть это. представляется нейтральному наблюдателю чем-то малозначительным, эгоистичным и неинтеллигентным, Келли, наверное, просто слишком молода, чтобы такое понять.

– Молода? Но я вовсе не молода. И совсем не ощущаю себя молодой.

Неожиданно вырвавшиеся пылкие слова и сопровождавший их громкий смех заставили всех посмотреть на нее, и он посмотрел тоже.

Она не собиралась говорить: Сенатор, я писала о вас диплом, разве что подвернется момент, когда это признание прозвучит непринужденно и забавно.

Она пыталась подняться, используя руль как рычаг. Дрожа от этого усилия и хныча, как маленький ребенок – больной, испуганный.

Как ребенок, молящий: Помоги мне. Не забудь про меня. Я здесь.

Сколько минут прошло с тех пор, как автомобиль выбросило с дороги, пятнадцать?.., сорок?.., этого она не знала, она была в полузабытьи, иногда вдруг приходя в себя и с ужасом ощущая, как нечто змееподобное скользит по ее лицу, шее, увлажняет волосы, нет, не змея, и вообще это не относится к живому миру – просто стремительные струйки черной воды проникают в балансирующий на боку автомобиль, готовый вот-вот под напором воды опрокинуться совсем.

Оказаться в ловушке здесь, не зная даже, где находится это здесь, не зная, где сейчас он, ее попутчик, корчиться и извиваться, задыхаясь, вниз головой, в полной темноте, и пытаться выбраться, нащупав… что?.., руль… негнущиеся пальцы впились в сломанный руль, пытаясь использовать его как рычаг, – так сделал он, чтобы освободиться.

Найдя руль, она могла теперь представить свое положение в автомобиле. Пусть она ничего не видит, зато можно прикинуть, какое расстояние отделяет ее от дверцы водителя, она, конечно, откроет ее, она не сомневалась в этом, ведь открыл же ее он, она не хотела думать, что дверца могла распахнуться при столкновении с оградительным рельсом, а потом захлопнуться под давлением воды, быстрой бурлящей воды, которую она не видела, а лишь ощущала, слышала, обоняла, чувствовала каждой клеткой своего существа: то был ее враг, то был хищник, то была ее Смерть.

Об этом не хотелось думать. Не хотелось знать.

Никакая ты не оптимистка, ты покойница.