Читаем Черная Скала полностью

Едва увидев тетю Сулу, я подумала, что она и впрямь выглядит как королева. В блестевших от масла выпрямленных волосах не осталось и следа курчавости, элегантное кремовое платье было безупречно. Когда она целовала меня, я ощутила приятный запах ее пудры. Она опустила на землю сумку, и я успела заметить краешек изящной кружевной комбинации. Я улыбнулась, но она не улыбнулась в ответ. Довольно долго она смотрела на меня, а я думала о том, какие у нее красивые глаза — блестящие и темные, как ночь. Тетя Сула разглядывала мое лицо, как будто это была карта, с помощью которой она могла попасть в одной только ей известное место. Затем она перевела взгляд на мои уши, руки, спустилась вниз к ногам и даже, кажется, заглянула в сандалии. Наконец она улыбнулась, как будто в чем-то убедившись. Все это время Вера и Вайолет жались к своей матери. Тетя Тасси велела им подойти поздороваться, но они спрятались за ее спиной. Тетя Сула посмотрела на сестру и кивнула, как будто говоря: да, это ты. Потом она заметила у Тасси на лбу пластырь и спросила:

— Что у вас тут случилось?

Тетя Тасси широко улыбнулась в ответ.

— Ну, ты же меня знаешь, — сказала она. — Неуклюжая, как клоун. А когда идет дождь, все становится скользким, как стекло.

Тут рядом с нами вдруг возник белый мужчина. Я не видела, как он подошел. Он был высоченный, как дерево, и широкоплечий. На нем была широкополая соломенная плантаторская шляпа. Помню, как он снял ее и протянул руку. Тетя Тасси сказала:

— Ну-ка, Вера и Вайолет, поздоровайтесь с мистером Карр-Брауном, пожмите ему руку.

Но они застеснялись и не стали. Помню, у меня промелькнула мысль, какие же они дурочки; я не сомневалась, что это очень важная персона, поэтому храбро шагнула вперед и протянула руку. Тетя Тасси бросила на меня неодобрительный взгляд, но я и бровью не повела. Мужчина спросил:

— А тебя как зовут? — Я назвала свое имя, и он сказал: — Рад познакомиться, Селия.

Тетя Сула провела с нами неделю. Мне кажется, она осталась бы и подольше, если бы не Роман. Однажды мы пошли с ней вдвоем на реку. Усевшись на камне, мы подставили спины солнышку, а ноги опустили в холодную воду. Некоторое время она играла моими волосами: заплела их в две косы, а потом короной уложила их на макушке.

Она спросила, счастлива ли я, и я ответила: иногда — да, а иногда не очень. Я призналась, что мечтаю когда-нибудь уехать из Черной Скалы, и упомянула, что мисс Маккартни сказала, что я должна поступить в университет. Тетя Сула казалась приятно удивленной.

— Это было бы чудесно. А где бы ты хотела учиться?

— Мой отец живет в Саутгемптоне. Наверняка там поблизости есть какой-нибудь университет. А может быть, в Лондоне. — Она ничего не ответила, и я спросила: — А ты когда-нибудь была в Англии, тетя Сула?

— Нет. Но я так много о ней слышала. Я знаю, что там ужасно холодно. Так холодно, что можно увидеть собственное дыхание. Знаешь, Лондон — очень большой город, там легко можно потеряться.

— Ничего не имею против того, чтобы ненадолго потеряться, — улыбнулась я, глядя на огромную стрекозу, летающую над самой водой. Ее прозрачные радужные крылышки переливались на солнце, как драгоценные камни. Мисс Маккартни рассказывала, что стрекоза машет крыльями с частотой тысяча шестьсот раз в минуту, хотя кажется, будто они вообще неподвижны.

— Ты навестишь меня перед отъездом?

— В поместье?

— Да, в Тамане. — И вдруг: — Пообещай мне.

— Обещаю, — сказала я, чувствуя, как мое сердце наполняется теплом и любовью.

Теперь она улыбалась, и я еще раз подумала, до чего же она красива: высокие округлые, как спелый плод, скулы, небольшие пухлые губы, слегка раскосые черные глаза.

Когда мы уже собрались уходить, тетя Сула достала из кармана тонкую золотую цепочку с крестиком. Застегнув цепочку у меня на шее, она сказала:

— Чтобы уберечь тебя от беды, — и поцеловала меня в макушку. И мне почему-то захотелось заплакать.

По пути домой мы наткнулись на лежавшую на дороге самку опоссума-манику. Детеныш выпал из ее сумки и барахтался рядом с матерью. Он был совсем крохотный, не больше катушки ниток. Мать пыталась встать, но не могла. Кто-то, видимо, ее ударил, сказала тетя Сула. Когда я наклонилась, чтобы получше рассмотреть находку, мать обнажила десны и зашипела. Ее небольшие, но острые зубы могли всерьез укусить. Раздобыв какую-то коробку, мы принесли опоссумов домой. Больше всех обрадовался Роман.

— Манику! — закричал он и захлопал в ладоши. Он хотел немедленно убить и съесть мать. Тетя Сула сказала «нет», и я уже испугалась, что сейчас вспыхнет ссора, но тетя Тасси быстренько все уладила. Она дала Роману немного денег и отправила его в бар Джимми.

Некоторое время манику жили у нас под домом. Куда они делись потом, я не знаю.