Читаем Черная Скала полностью

Зато второй приезд тети Сулы я помню очень хорошо. За три недели тетя Тасси начала приводить дом в порядок. Она заставила Романа покрасить стены и внутри, и снаружи, а потом еще и выкрасить ступеньки. Мы освободили детскую и перенесли три маленькие кровати в заднюю комнату. Тетя Тасси заказала у портнихи новые платья для меня, Веры и Вайолет. В Скарборо она купила небольшую, но дорогую лампу, инкрустированную раковинами и изготовленную аж в Китае. По вечерам эта лампа заливала гостиную приятным мягким светом. Мы выложили все белое — скатерти, простыни, подстилки — на яркое солнце для отбеливания. Глядя из окна на двор, весь покрытый белыми тканями, я представляла, будто это снег. Во всяком случае, примерно так выглядел снег на картинке, которую я видела в книге в школьной библиотеке.

Роман подстриг живую изгородь и траву, срубил все высохшие ветки с хлебного и апельсинового деревьев и сложил их в кучу, чтобы потом сжечь. Камнями он сбил из-под крыши осиные гнезда, и мы все быстренько спрятались дома и закрыли ставни. Примерно за неделю до прибытия тети Сулы тетя Тасси почти перестала есть. Она заявила, что хочет чувствовать себя стройной. Она даже поменяла прическу, подобрав волосы снизу и взбив их в кокон надо лбом. С такой прической она была похожа на петуха.

Вечером накануне приезда тети Сулы Роман разворчался: зачем такие дорогостоящие приготовления, уж он-то мог бы найти куда лучшее применение всем этим деньгам. Нам всем было ясно, что он пьян.

Тетя Тасси продолжала накрывать стол к обеду, как будто его здесь не было или как будто она оглохла, а Роман все больше выходил из себя. Он заявил, что за последние дни никто ради него даже пальцем не пошевелил. Сула — всего лишь негритянская девка, любящая сладкое белое мясо.

— Все только с ней и носятся, носятся, носятся! — повторял он высоким раздраженным голосом.

Роман навис над столом, раздувая широкие ноздри. На нем были старые штаны, которые он подвязывал веревкой, и выпущенные поверх них рубашка и майка.

— Ради кого мы устраиваем все это шоу? — кричал он. — Можно подумать, приезжает английская королева! Если она — королева, то я — сам Господь Бог!

Тетя Тасси встала из-за стола, прошла в кухню и в первый раз за все годы, что мы прожили вместе, дала Роману отпор:

— Не зря люди говорят, что ты так о себе думаешь. Иначе с чего бы тебя прозвали Аллахом?

Роман так быстро швырнул свою тарелку в тетю Тасси, что я не успела ничего понять. Он попал ей в голову. Все замерли в молчании. Медленно, как во сне, тетя Тасси поднесла руку ко лбу и дотронулась до ярко-красной раны. Потом она уставилась на свои пальцы с таким видом, будто никогда не видела крови.

— Что ты сделал, Роман? — Ее голос был тихим и холодным.

— Ты сама на это напросилась! Сама! — взвизгнул Роман и выскочил из дома в темноту.

Вайолет начала кричать и рвать на себе волосы. Вера тоже заплакала и закричала. Вскочив, я обняла их обеих, стараясь удержать на месте.

Приведя себя в порядок, тетя Тасси пришла в нашу комнату и легла между моими кузинами. Она лежала неподвижно, как мертвая, уставясь в потолок широко раскрытыми глазами, как будто боялась, что он может на нее свалиться.

На следующее утро никто не упоминал о случившемся. Я гадала, что же такое Роман мог сказать, чтобы загладить свою вину перед тетей, потому что во второй половине дня они уже разговаривали, будто ничего не произошло. В какой-то момент он обхватил руками талию тети Тасси, когда она колдовала над плитой, и я услышала, как она говорит: «Роман, да оставь же меня в покое», но таким тоном, что и дураку было ясно, что она это не всерьез. Заметив, что я стою в дверях, она отвела его руки. Роман засмеялся и сказал:

— Селия у нас вместо полицейского, — и отдал мне честь.

В Скарборо мы приехали на автобусе, пароход должен был прибыть ближе к вечеру. На пристани было не слишком людно, не так, как бывает по утрам, когда здесь яблоку негде упасть. На пятачке, предназначенном для встречающих, стояло несколько скамеек, и мы — я, Вера и Вайолет, наряженные в новые платья, разместились на окрашенных зеленой краской деревянных сиденьях.

Тетя Тасси сказала:

— Высматривайте высокого белого мужчину.

— Кого?! — у меня едва не отвалилась челюсть.

— Это человек, у которого Сула работает.

— А он-то зачем приезжает?

— У него здесь дела.

— Какие дела?

— Откуда я знаю, детка. У него какие-то дела в Шарлотвилле.

— И что, тетя Сула должна ехать с ним? В Шарлотвилль? — забеспокоилась я.

— Нет, конечно! Она поедет с нами в Черную Скалу. — Тетя Тасси произнесла это с такой интонацией, что я поняла — больше вопросов задавать не нужно.