Читаем Чёрная сиротка полностью

– Держи дистанцию, иначе не попадёшь в цель. – Грэм старается объяснять жестами и показывать наглядно. – Учитывай длину рук и длину оружия. Ты должна научиться на глаз определять, на каком расстоянии нанести удар. Вытяни атакующую руку вперёд, на меня. – Я выполняю его указание и направляю на него остриё, сдвинув противоположное плечо в сторону, как это делал он сам на прошлой тренировке. – Вот так. Теперь запомни это расстояние. Поначалу ты будешь ошибаться от непривычки, но со временем ты будешь знать, когда бить.

– Это мелочнее, чем я думала.

– Думала, легко будет? – тон его серьёзный, даже грубый.

– Нет, – так же отвечаю я.

Учитель, как обычно, игнорирует мои слова и продолжает рассказывать лекцию.

– Всегда следи, чтобы ноги были расставлены на ширине плеч, не скрещивались, больше движений ногами. Туловище наклони вперёд и выпрямься. Локти ближе к телу, согни их и направь остриё мне в сердце. Думай не о том, что тебя ранят, а в первую очередь, что ранить будешь ты. Ударишь – выдыхай. Техника всегда побеждает силу. А теперь пробуй напасть на меня.

Я держу меч крепко, двумя руками сжимая рукоять. Мы с Грэмом, как соперники по фехтованию, движемся по кругу, почти синхронно передвигая ногами. Я слежу за каждым его движением, за каждым мускулом, чтобы в точности скопировать его действия. Я нелепо тыкаю в него мечом, он умело хватает наконечник ладонью и отталкивает его вместе со мной. Моё поражение.

– Ты раскрыла свои действия, когда посмотрела, куда хочешь нанести удар.

– Вы же не сломаете и этот меч? С чем я тренироваться буду, учитель Коши?

– Я всегда рассчитываю силы, ученица Милдред Хейз, – передразнивает он.

Когда он делает это, всегда остаётся непоколебимым. Если Грэм следит за своей силой, тогда меч сломала я? Глупости и ещё раз глупости.

Я делаю выпад и замахиваюсь мечом с плеча, заставая своего же учителя врасплох. Он отражает атаку в паре сантиметров от своей шеи, предварительно одной рукой удерживая лезвие. Грэм не злится, чего я ожидала, а сдержанно принимает поражение.

– Ты занималась этим раньше? – нахмурившись, спрашивает он.

– Нет. Но это было приятно: напасть, когда вы этого не ожидаете.

– Ты быстро схватываешь. В скором времени нам предстоит распрощаться.

– Вдруг не навсегда, – не подумав, предполагаю я.

– Может быть, – подтверждает Грэм. – Кистевой, локтевой и плечевой. Это важно. Откуда ты знаешь плечевой?

– Однажды вы атаковали меня таким способом, а выпады известны каждому, но воспользоваться ими, взглянув несколько раз, смогут не все. Надеюсь, не разочаровала.

Покровитель коротко кивает.

– Продолжим с боевых искусств.

– Неплохо бы мне вспомнить, что такое драться, – говорю я и улыбаюсь в надежде, что улыбка вышла злорадной.

– Значит, тебе известна база.

Я занималась год рукопашным боем на бесплатном кружке в школе. Я знаю только базовые приёмы, выходила на бои с девочками. Если мы поражали каждого противника – переходили на второй уровень и могли сражаться с парнями. Мне не удалось подняться на ступеньку выше, я сильно расстраивалась, даже несколько раз плакала. Я денно и нощно тренировалась с Айком, хотя он не был умелым бойцом, чтобы надрать задницы вышибалам с большой грудью и длинными шевелюрами. В итоге я выгорела и забросила.

– И чему тебя научили? – учитель скрещивает руки и уступает мне территорию. Я воображаю перед собой грушу, становлюсь в стойку, которую на удивление помню.

– Прямой, – бодро говорит Коши.

Я прокручиваю в голове уроки тренера и бью в воздух.

– Сойдёт. От бедра.

Последний бой с лысой девчонкой, тоннелями в ушах и проколами на лице. Благодаря этому приёму я победила её.

Воздух пронзает замах моего кулака и хруст собственных не разогретых костей.

– В следующий раз не трать время на раздумья.

– Это тренировка, – протестую я.

– Здесь тренировки отличаются. Ты должна учиться так, будто уже сокрушаешь. В таких случаях не должно быть ошибок. Ни единой, – подчёркивает покровитель.

– Как это серьёзно, – со скрытой иронией говорю я.

Было услышано – осталось проигнорированным. Меня это даже радует.

Тренировка набирает новый накал: много быстрых и резких движений, участившееся сердцебиение, сбитое дыхание, сосредоточенные взгляды. Я сильно вспотела, хотя на Грэме нет и капли. Он выглядит так, словно сделал лёгкую утреннюю разминку.

– Что ты видела, когда коснулась камня? – невзначай спрашивает он, наступая на меня.

– С чего вы взяли, что я что-то видела?

Его брови поднимаются: то ли от удивления, то ли от насмешки. Ни один мускул на его лице больше не вздрагивает.

– Мышь убеждает человека, что она не ела сыр, тогда как она оказалась в мышеловке?

Язык не поворачивается говорить. Я видела что-то личное, влезла в чужую жизнь, увидела непозволительное. Под пристальным взглядом Грэма слова льются из меня лавовой рекой:

– Я видела женщину с чёрными волосами. – Опускаю меч. – Она погибла. Облако прошло сквозь нее, и женщина упала… выплёвывала кровь.

– Что-то ещё видела? – тихо и взволновано спрашивает он.

– Слышала, – я останавливаюсь. – Она кричала ваше имя, когда умирала. Вы знали её?