Читаем Черная роза полностью

— Наш шпион из Руссильонского замка, когда рассказывал о ней Франсуа несколько месяцев назад, говорил, что она вся рыжая, конопатая, нечесаная, смуглая, как тамошние крестьянки. И ругается, как сапожник! Ему можно верить, — этот человек знает дочь графа с детства.

— Как мило! — хищно улыбнулась женщина. — Может, ее и трогать не надо?.. Пусть герцог узнает, что она — его жена. Славная будет парочка! Он, такой утонченный, ценитель искусств и женской красоты, — рядом с этой неотесанной грубой рыжей провинциалкой!

— Мадам, вы забыли, — он не должен иметь детей! Иначе мое право на майорат… — осторожно напомнил мужчина. — Как бы она ни была уродлива и невоспитанна, она — жена герцога, и ему волей-неволей придется лечь с нею в постель, если он хочет наследника.

— Я помню об этом, querido[8]. Но, Боже мой, неужели вам мало того, что у вас есть?

— Разве может быть мало? — Сухо усмехнулся мужчина. — А Черная Роза гораздо богаче меня! А его имя? Гордое имя! Сколько лет я мечтаю заполучить его!

— Вы сами виноваты, что четыре года назад так глупо упустили его под Руссильоном! Тогда все было бы гораздо проще! Герцог бы погиб… А его жена не могла бы претендовать на майорат. А, главное, — у Черной Розы не было тогда в руках БУМАГИ… Той ужасной бумаги, из-за которой мы теперь не можем покончить с ним! Тогда она была еще в руках моего мужа. А он бы не стал обвинять меня в смерти кузена, — герцог был бы убит разбойниками, на большой дороге, — обычная вещь в краю, охваченном войной! — Она с силой, так что хрустнули суставы, сжала руки. — О, где, где герцог прячет ее?

— Вы же знаете, что Франсуа обыскал весь дом герцога. Но ничего не нашел! — Возможно, документ он хранит у какого-нибудь друга? У того же де Парди, например.

— К сожалению, мадам, мы этого не знаем наверняка! Но бумага найдется… Я прекрасно понимаю, как она важна для вас! И, когда она отыщется, — руки у нас будут развязаны, и мы расправимся с ненавистным герцогом!

— Если мой сын узнает о том, что в этом документе… — прошептала, содрогнувшись, женщина.

— Людовик еще слишком юн. Быть может, вы напрасно так боитесь этой бумаги?

— О нет, моему сыну одиннадцать лет, — но он прекрасно все понимает! И это мое признание… Он меня возненавидит, если прочтет это! И вас, кстати, тоже, ведь ваше имя тоже фигурирует в этой бумаге! О, я этого не вынесу! Зачем, зачем я тогда поддалась и подписала этот страшный документ! — Чуть не со слезами воскликнула она.

— Вас заставил ваш покойный муж, — напомнил мужчина.

— Да… он меня заставил! И проклятый герцог вместе с ним! И теперь я не могу пошевелить и пальцем против этого негодяя! А во всем виноваты ваши люди, там, у Руссильонского замка, когда они убили вместо Черной Розы графа де Брие!

— Мои люди совершили страшную промашку, — подтвердил мужчина. — О, я тогда исполосовал Франсуа хлыстом, как собаку!

— Бедный де Брие! — вздохнув, сказала женщина и снова перекрестилась. — Вы были очень к нему привязаны.

— Конечно, мадам. Я не хотел его смерти! Но кто мог подумать, что он отдаст Черной Розе свой плащ?

— Но зато вы получили кольцо и письмо, из которого узнали так много интересного…

— Это верно. И мы все еще опережаем герцога! Для него Доминик — всего лишь сестра его жены, ушедшей в монастырь. Она тоже не знает настоящего имени своего мужа. Для нее он — по-прежнему только герцог Черная Роза… И скоро, совсем скоро она будет здесь! Мы сможем сделать с этой глупенькой провинциалочкой все, что только нам заблагорассудится! У нее в Париже нет никого из родственников и друзей, и некому будет вступиться за нее.

— Да, птичка летит прямо в силок, — усмехнулась, вновь обретая хорошее расположение духа, женщина.

— А потом, — представьте, мадам! — когда она будет опозорена, обесчещена, — герцог узнает, что это ОНА его жена! И уж тогда-то он взвоет, как пес, посаженный на цепь! С его щепетильностью в вопросах чести, при его безмерной гордыне, — быть связанным браком с падшей женщиной, над которой смеются, которую презирают, от которой отвернулся весь свет… Что может больше ранить нашего дорогого герцога?

— Когда же она приедет? — живо спросила женщина. Глаза ее блеснули в полутьме носилок.

— Наш человек послал последнего курьера из Руссильона три дня назад. Доминик де Руссильон как раз выезжала в Париж! Курьер прибыл в Аржантей сегодня вечером; он мчался, как вихрь, и сразу вручил мне послание.

— А ваш человек… он остался там, в замке?

— Его пришлось убрать; к чему лишние свидетели, не правда ли? Теперь мы ждем приезда жены Черной Розы. Совсем скоро она предстанет перед вами, мадам!

— О, дорогой, тогда готовьтесь к встрече! Мы должны придумать что-нибудь из ряда вон выходящее, чтобы ударить побольнее! Чтобы Черная Роза корчился и извивался, как уж на сковороде! Мы не можем убить его из-за проклятого документа, который связывает нам руки, — но можем заставить мучиться и страдать!

— Вы, кажется, хотели, чтобы я соблазнил эту провинциалочку?

— Это было бы неплохо.