Читаем Черная роза полностью

— Я знала, и уже давно, его инициалы — «Н» и «Р». И что он — кузен короля. А Рауль де Ноайль — герцог и кузен покойного Людовика Восьмого!

— Неужели? — воскликнул Филипп. — Если это правда — это прекрасно!

— Да; и я узнала его волосы… и глаза. У кого еще могут быть такие красивые светлые глаза? Ах, Филипп… я так счастлива!

В это мгновение впереди показался богатый паланкин, сопровождаемый не менее чем дюжиной верховых на прекрасных лошадях, с факелами в руках.

— Дорогу! Дорогу! — кричали они, заставляя едущих впереди всадников и носилки уступать им путь.

Доминик и Филипп не без труда объехали роскошный паланкин. Дом и ее верный паж продолжали свой путь; но, знай девушка, что в этих носилках говорят о ней, и ЧТО говорят — она бы отдала полжизни, чтобы услышать этот разговор.

В паланкине сидели двое — мужчина и женщина. На женщине было белое платье, но сверху она накинула темный плащ. Мужчина был в черном. Женщина произнесла, продолжая начатый разговор:

— … Так, значит, он уверен, что его жена — монашка? И он вернулся из Лангедока все с тем же убеждением?

— Кажется, да. Вы ведь видели его в Аржантее — он был мрачнее тучи. Как удачно получилось, что мы узнали о поездке герцога заранее и послали в Лангедок этого барона Моленкура! Хоть он и старик, но неглуп, и сделал почти всё так, как ему было велено. На обратной дороге он уже поджидал герцога и де Парди и, как будто невзначай, сообщил им, что Флоранс де Руссильон ушла в картезианский монастырь. Позже я сообщу вам о поездке герцога, — думаю, нашему человеку, служащему у него, удастся выяснить все подробности.

— Да, все сложилось удачно, — с усмешкой протянула женщина. — Мы собирались устранить его жену, — а она возьми и уйди в монастырь! Да еще к картезианкам, которые дают обет молчания. Он не смог, наверняка, повидаться с ней. А наши руки остались чисты!.. Бедный герцог Черная Роза! Его жена — и в монастыре! Я буду молиться ежедневно о ее здоровье. Пусть живет там долго! Как можно дольше!

— Как вы думаете, мадам, он не обратится к Папе с просьбой освободить его от брачных уз?

— Не волнуйтесь. Он этого не сделает! А если и попробует — я сумею помешать ему! — Зло процедила женщина.

— Что ж, прекрасно; но не забывайте, мадам, что настоящая жена герцога — совсем не монашка, а Доминик де Руссильон!

— Но он-то этого так и не знает! И кольцо, и письмо графа де Руссильон к Черной Розе — в ваших руках… Кстати, а что со старым графом? Он знает чересчур много, и это может помешать нам.

— Вы же помните, — у нас был свой подкупленный человек в Руссильонском замке. И в придачу старался как мог и мой Франсуа, — ну, а он-то мастер на все руки! Письма герцога — их было два — не дошли, благодаря Франсуа, до старого графа, и Русссильон долгое время оставался в неведении о том, что его зять жив. А среднюю дочь — настоящую жену герцога — старик отправил в монастырь к доминиканкам. К сожалению, сказав, что барон де Моленкур сделал как нужно почти всё, я имел в виду, что этот старый болван, вместо того, чтобы осторожно выспросить у графа, что тому известно о Черной Розе, и что тот собирается делать, — взял и сам разболтался, как базарная торговка! И проговорился, что зять Руссильона жив. Правда, выпили барон с графом в тот вечер немало… Конечно, Руссильон собрался ехать за дочерью к доминиканкам, — и пришлось его убрать.

— Графа Руссильона убили? — удивленно, но без особого испуга спросила женщина. — Не кажется ли вам, что это было… чересчур?

— О, мадам, старик и так дышал на ладан. А наш человек проделал все очень ловко. Никто ничего не заподозрил… Зато Мари-Доминик, жена Черной Розы, так и не узнала имени мужа.

— Вы в этом уверены?

— Да; вы же знаете, мои курьеры все время ждут с конями наготове недалеко от Руссильона. У меня всегда самые свежие новости оттуда! Наш человек из замка сообщил, что дочь графа вернулась из монастыря и застала отца при смерти; но он успел только сказать ей, что Черная Роза жив; а имени назвать не успел. Шпион подслушивал под дверью, и уверен, что Доминик ничего не известно об имени ее мужа.

— Значит, все висело на волоске? Как же вы это допустили!.. — Вскричала женщина, и темные глаза ее сверкнули яростью.

— Старый граф не допил бокал, в который ему подсыпали яд… и прожил немного дольше, чем можно было ожидать, — объяснил мужчина.

— Что ж… Мир праху его, — довольно безразлично протянула женщина, но все же перекрестилась. — Продолжим; итак, вы послали в замок де Моленкура… А через несколько дней попросили меня написать приглашение Мари-Доминик де Руссильон приехать в Париж ко двору.

— Да. Мы же решили, что пора действовать, мадам! Я не думал, что старый граф узнает о том, что Черная Роза жив. А ваше приглашение было бы воспринято скорее как повеление, и Руссильон бы не посмел отклонить эту честь. Он забрал бы дочь из монастыря и послал бы ее сюда. А уж тут бы мы придумали, как с ней поступить!

— Жена Черной Розы… Интересно, какая она из себя? — спросила женщина, и в хрипловатом голосе ее невольно промелькнули ревнивые нотки.