-Я тоже. Но в Хонти однажды взял авторучку и просчитал, сколько женщин красуется всего в пяти номерах всего одного издания. Получилось - около трехсот. Подчеркиваю, суммировал не фотографии, а позировавших дам и девиц. Умножаем на число журналов. Приплюсовываем тех, кто страстно желал бы попасть на глянцевые странички, да не получилось по разным причинам. Уже получаются тысячи. Сколько публичных девок в благословенной Хонти и на обломках бывшей Державы Отцов - не ведаю. Но также по самым скромным прикидкам никак не один десяток тысяч. Много! А сколько стерв, выгоняющих из домов старика отца и дряхлую мать, мошенниц, наводчиц грабителей. Теперь переходим к нашему полу. В прошлом году в тихом хонтийском городке Ур-Иль был схвачен людоед, убивший нескольких жителей и... Его не терзал голод, от которого он лишился разума, им двигали азарт и любопытство. В том же Ур-Ильском уезде пьяница заживо сжег жену и двух грудных дочерей-близнецов. Старший брат, обиженный тем, что не он, а младший получил в наследство от отца избушку-развалюху, распял младшего на отцовской могиле. Уж не говорю о банальных случаях немотивированных зверских убийств, о похищении малолетних и надругательстве над ними.
Так (риторический вопрос) откуда же взялись эти развратные стервы, проститутки, каннибалы, наркоманы, головорезы и прочие им подобные? Выросли в лесу, словно грибы? Море выбросило на берег? Упали с Мирового Света? Нет, родились совершенно так же как и заслуживающие уважения, достойные люди. Пускали пузыри в колыбели, хныкали в мокрых пеленках и смеялись погремушкам, смешно ковыляли, учась ходить.
Так почему же следовало априори предполагать, что от пули десантника, посланной в ребенка, с неизбежностью погибнет грядущий самоотверженный врач, а не садист и маньяк, непременно умрет будущая любящая супруга, а не корыстолюбивая холодная гадина?
Или вы требуете от меня абстрактной, безадресной, так сказать, жалости к мнимым "общечеловеческим ценностям", каковой является жизнь любого индивида? Не умею! Этого вот человека мне безумно жалко, той-то персоне сдержанно сочувствую, вон к тому индивиду - равнодушен, а страдания особи имярек мне представляются даже слишком недостаточной платой за его деяния.
Возвращаюсь к тому, с чего начал. Не вижу ничего хорошего в землетрясениях, уничтожающих всех подряд, в извержениях вулканов, губящих всех без разбора, в сносящих все оползнях, а равно - в массовых казнях. Жутко это. Бездушно. Отвратительно. Однако, гораздо страшнее все повернулось бы, будь у меня реальная возможность вытащить из развалин, спасти от текущей лавы или заслонить от пули. Потому что я - не Человек, Который Был Мировым Светом, не обладаю даром божественного всеведения и не ведаю, которому из страдающих первому подать руку, кого выручать во вторую очередь, а кого следовало бы и ногой отпихнуть...
Охо-хо... Даже подумать противно, насколько сумбурно я пытался сейчас изложить свое мнение. Но надеюсь на вашу снисходительность, инспектор, ведь говорил не на родном языке...
-Нет-нет, на эм-до вы, Да, говорите чище и правильнее многих коренных островитян. Меня поразило совсем другое. Возможность прочтения вами некоторых философских трактатов, выходивших в Империи в последние двадцать лет, конечно же полностью исключена. -задумчиво констатировал Даццаху Хо, -Поэтому остается только диву даваться, насколько близка ваша проникновенная речь тому, что содержится в этих книгах. Любопытно, весьма любопытно...
-Предлагаю оставить на ночь иллюминатор открытым. -сказал Даццаху Хо. -Мы уже в субтропиках и становится жарковато. Вижу, вы только что из душа, а уже маетесь.
-Совершенно верно. -согласился Всеслав. -А вахтенные выволочку не устроят? Вдруг не разрешено.
-Я узнавал - можно.
-Тогда, разумеется, нужно распахнуть настежь.
-Кажется, наши беседы перед сном становятся традицией. - объявил инспектор Даццаху. -Вы не против?
-Ни в коем случае.
-Тогда скажите, Да, как вам удалось в такие короткие сроки в совершенстве овладеть эм-до?
-В короткие? - обиделся Лунин, -Это с шестилетнего-то возраста - "короткий срок"?
-С шести лет? -заморгал инспектор. - Но как?!