Читаем Черная Орхидея полностью

Пройдя по коридору, я дошел до комнаты, постучал в дверь и стал ждать ответа. Когда через пять секунд его не последовало, я дернул за ручку. Она щелкнула, и дверь распахнулась.

В тесной комнатенке, кроме неприбранной кровати и тумбочки, ничего не было. Я проверил туалет — пусто. На тумбочке лежала стопка вчерашних газет, раскрытых на статье про убийцу-оборотня; и тут я понял, что Линда Мартин сбежала. Я нагнулся и пошарил рукой под кроватью. Нащупав какой-то плоский предмет, я вытащил его.

Это был красный пластиковый кошелек. Открыв его, я обнаружил там немного мелочи и удостоверение личности, выданное средней школой в Сидар Рэпидс, штат Айова. Удостоверение было выдано на имя Лорны Мартилковой, родившейся 19 декабря 1931 года. Чуть ниже эмблемы школы помещалось фото симпатичной молодой девушки; я мысленно уже начал печатать постановление об ее задержании.

В дверях появилась Марджери Грэм. Я показал ей удостоверение, она сказала:

— Это и есть Линда. Боже, ей всего пятнадцать.

— Для Голливуда в самый раз. Когда вы в последний раз ее видели?

— Сегодня утром. Я сказала ей, что вызвала полицию, что они приедут поговорить с нами про Бетти. Мне не стоило этого говорить?

— Вы же не знали, что ее реакция будет такой. В любом случае, спасибо.

Марджери улыбнулась, а я про себя пожелал ей, чтобы она поскорей рассталась с этим миром кинематографа, и, улыбнувшись в ответ, вышел. На крыльце, словно командующий парадом, стоял Билл Кениг, рядом в шезлонгах полулежали чуть позеленевшие Доналд Лейз и Гарольд Коста. На их лицах было написано, что они явно получили пару подзатыльников.

Кениг сказал:

— Они не убивали.

— Неужели, Шерлок?

— Меня зовут не Шерлок.

— Неужели.

— Чего?

* * *

На участке в Голливуде я воспользовался своим положением служащего Отдела судебных приставов и выписал ордер на арест и объявление в розыск Лорны Мартилковой / Линды Мартин, а также форменные бланки для допроса свидетелей по делу, после чего отдал их начальнику дневной смены. Он пообещал, что уже в течение часа эта информация будет передана на остальные участки и что для допроса жильцов дома № 1611 на Оранж-драйв по поводу возможного местонахождения девушки будет выслана группа из нескольких полицейских. Закончив с этим, я принялся за написание отчетов о проведенных мной допросах, отметив тот факт, что Бетти была патологической лгуньей, а также упомянув о ее возможном участии в съемках в ноябре 1946 года. Заканчивая отчет, я хотел было написать о лесбиянке, про которую говорила Марджери Грэм, но передумал, понимая, что, услышав об этом, Эллис Лоу попытается замять информацию, ведь он не давал хода и тому факту, что Бетти подрабатывала проституцией. Поэтому я решил не упоминать этого в отчете, но передать все на словах Рассу Милларду.

Из комнаты для инструктажа я позвонил в Гильдию киноактеров и Центральное агентство по кастингам и запросил у них сведения по Элизабет Шорт. Клерк сообщил мне, что в их списках актрисы с таким именем, равно как и с другими, производными от Элизабет, не значится, поэтому маловероятно, что она появилась в каком-нибудь фильме, легально снимаемом в Голливуде. Повесив трубку, я подумал, что участие в фильме было очередной выдумкой Бетти, а театральный бинокль был лишь реквизитом, чтобы подтвердить эту выдумку.

На часах было около трех. Освободившись от Кенига, я чувствовал себя словно излечившийся от рака больной. После довольно значительной дозы Бетти / Бет Шорт, полученной во время трех проведенных допросов, касавшихся ее последнего довольно дешевого земного пристанища, я чувствовал себя чертовски уставшим и голодным и поэтому поехал домой перекусить и отдохнуть, но и там застал сцену под девизом «Черная Орхидея».

Возле кухонного стола стояли Кей и Ли и рассматривали фотографии, сделанные на месте убийства на 39-й и Нортон-стрит. Опять изувеченная голова Бетти, ее порезанные груди, выпотрошенная нижняя часть и широко расставленные ноги — все на глянцевых черно-белых фотографиях. Кей нервно курила и бросала взгляды на фото; Ли, напротив, изучал их очень тщательно, его лицо принимало самые разные гримасы, как у наркомана во время ломки. Никто не сказал мне ни слова; и я стоял там, словно декорация в спектакле, главную роль в котором играл самый знаменитый в истории Лос-Анджелеса труп.

Наконец Кей сказала:

— Привет, Дуайт.

Ли, продолжавший глазеть на фото, ткнул пальцем на снимок крупным планом.

— Я уверен, это было сделано не просто так. Берн Смит говорит, что на улице ее подцепил парень, отвез в какое-то место и замучил ее, а потом выбросил на автостоянку. Полная чушь. Парень, который сделал это, очень сильно ее ненавидел и хотел, чтобы об этом узнал весь мир. Боже, он кромсал ее целых два дня. Крошка, ты ходила на медицинские курсы, как думаешь, у этого ублюдка было медицинское образование? Может, он был психом, знавшим медицину?

Кей затушила сигарету и сказала:

— Ли, пришел Дуайт.

Ли обернулся.

Я сказал:

— Напарник...

Ли попытался одновременно подмигнуть, улыбнуться и что-то сказать.