— Не сегодня, парень. Ты проиграл — нокаутирован в восьмом раунде.

Когда до меня дошло, я засмеялся и расправил руки. Последнее, о чем я подумал, прежде чем потерять сознание, это — хорошо, что я все-таки заработал деньги на отца и притом честно.

Мне дали десять выходных — по настоянию врача, который осматривал меня после боя. На теле были синяки, челюсть распухла до невероятных размеров, а удар, который меня вырубил, расшатал шесть зубов. Позже врач сказал, что у Бланчарда сломан нос, а на его брови наложили двадцать шесть швов. Принимая во внимание повреждения, которые стороны нанесли друг другу, судьи признали бой ничейным.

Пит Льюкинс собрал весь мой выигрыш, и вместе мы поехали подыскивать заведение для моего отца. В одном квартале от Миракл Майл нам удалось найти более-менее приличное заведение под названием «Вилла царя Давида». За две тысячи в год и пятьдесят баксов в месяц, вычитаемых из его социального пособия, папаша получил отдельную комнату, трехразовое питание и много-много «общения». Большинство стариков здесь были евреи, и меня чрезвычайно радовал тот факт, что мой чокнутый «ганс» проведет остаток жизни во вражеском тылу. Пит помог мне его туда привезти. Когда мы уезжали, старый хрен уже вовсю заигрывал со старшей медсестрой и глазел на цветную девушку, застилавшую постели.

После этого я стал затворником; целыми днями просиживал дома, читая книги, слушая джаз по радио и питаясь только мороженым и готовыми супами — другую пищу я есть не мог. Я был доволен тем, что сделал все от меня зависящее — и отхватил половину куша.

Телефон разрывался от звонков. Зная, что это либо журналисты, либо полицейские, желающие выразить сочувствие, я не поднимал трубку. Газет я не читал, спортивных новостей не слушал. Мне хотелось избавиться от статуса местной знаменитости, и затворничество было единственным способом этого достичь.

Раны потихоньку заживали, и уже через неделю меня потянуло на работу. После обеда я обычно наблюдал из окна, как хозяйский кот Чико охотится за птицами. Чико уже высмотрел себе какую-то сойку и собирался ею заняться, когда раздался звучный голос:

— Еще не устал отдыхать?

Посмотрев вниз, я увидел Ли Бланчарда. Со швами на бровях и приплюснутым багровым носом. Я засмеялся и ответил:

— Есть немного.

Бланчард засунул руки за ремень.

— Хочешь работать со мной в Отделе?

— Что?!

— Что слышал. Тебе уже звонил по этому поводу капитан Хорралл, только ты типа впал в спячку.

От волнения я задрожал.

— Но я ведь проиграл. А Эллис Лоу сказал...

— Плевать, что он сказал. Ты что, газет не читаешь? Вчера избиратели проголосовали за проект займа. Возможно, только потому, что мы показали им классное шоу. Хоралл сказал Лоу, что Джонни Фогель уже не котируется и что ты — член его команды. Так тебе нужна эта работа?

Я спустился по ступенькам и протянул ему руку.

Бланчард пожал ее и подмигнул мне.

Так мы стали напарниками.

Глава 5

Отдел судебных приставов располагался на шестом этаже здания городской администрации, между Отделом по раскрытию убийств и Криминальным отделом окружной прокуратуры. Это было небольшое огороженное помещение с двумя столами, расположенными друг против друга, и двумя шкафами, доверху забитыми всякими папками. Здесь же висела большая, во все окно, карта Лос-Анджелеса. Дверь матового узорчатого стекла с надписью «Заместитель окружного прокурора Эллис Лоу» отделяла нас от кабинетов начальника и окружного прокурора Бьюрона Фиттса — его начальника. И совсем впритык к нам в большой комнате со множеством столов, стены которой были облеплены отчетами, фотороботами преступников и всякими инструкциями, размещались следователи Отдела по раскрытию убийств. В нашем закутке на более обшарпанном столе красовалась табличка «Сержант Л.-С. Бланчард». Стол напротив, по всей видимости, принадлежал мне, и, плюхнувшись на стул, я представил, как рядом с телефоном будет стоять такая же табличка с моей фамилией.

Пока, кроме меня, на шестом этаже никого не было. Часы показывали начало восьмого. Я приперся в такую рань, чтобы сполна насладиться своим дебютом в новой должности. Позвонивший мне накануне капитан Хорралл сказал, что я должен прийти в офис в 8 часов утра 17 ноября и что день начнется с собрания, на котором зачитывается сводка преступлений за прошедшую неделю. Для всех сотрудников полицейского управления и окружной прокуратуры это было обязательным мероприятием. После собрания Бланчард и Эллис Лоу должны были посвятить меня во все тонкости, и уже после этого я мог приступить к поиску преступников.