Читаем Черная луна полностью

Она с трудом заставила себя отклеиться от стены и сделала шаг влево. В это же мгновение Снайпс ловким движением схватил ее за руку и дернул на себя, закрывшись ею как щитом. В другой его руке что-то блеснуло. Нина почувствовало, как нечто твердое уткнулось ей в висок.

– Я предполагал, что вы поступите как дикарь. Поэтому леди отправится со мной. Ключ! – крикнул англичанин.

Бессонов все еще держал в вытянутой руке пистолет. Нина затравленно смотрела на него. Одна рука ее была высоко заломлена за спину, и это доставляло дикую, парализующую любое движение боль. Генерал устало опустил оружие.

– Даже если вы выйдете отсюда, на поверхности вас тут же пристрелят, – проговорил он, обращаясь к англичанину. – Объект охраняется, в строящемся здании снайперы. Оставьте камень, и я гарантирую безопасное отступление. А девчонка ничего не стоит.

Бессонов выжидательно смотрел на британца, тот покачал головой.

– Нет, так дело не пойдет. Камень не со мной. Я оставил его в надежном месте. Как только мы совершим нашу сделку, я передам вам камень, не сомневайтесь. А теперь – за дело. Ключ. И вы идете впереди!

Бессонов пожал плечами и прошел обратно в узкий коридор. Когда англичанин подтолкнул следом за ним Нину, она кинула взгляд в решетчатое окошко камеры. За запертой дверью вповалку лежало несколько бойцов. Было неясно, спят они или мертвы.

Ни Андрея, ни Алексея среди них не было.

Энтони развернул ее и окончательно вытолкнул в коридор – на выход.

Борис сидел в своем кабинете и внимательно разглядывал каждый камешек с древними символами.

Конин должен был прийти с минуты на минуту. Следователь понимал, что это их финальный разговор, который расставит все точки над «i». Вопросов был ворох, но в общем все они должны, скорее, удовлетворить любопытство следователя, к существу дела их уже «не пришьешь». Эта «избыточная» информация теперь пойдет разве что на корм прессе.

Борис улыбнулся, невольно вспомнив девчушку с московского телеканала. Взъерошил волосы и набрал ее номер на сотовом.

– Да? – Удивлению журналистки не было предела.

– Мне просто показалось, что я слишком сухо с вами тогда обошелся, – пробормотал, отчего-то краснея, следователь. – В конце концов, средства массовой информации оказывают большое содействие следственным органам, и… мы должны контактировать… чаще…

– И? – все еще недоверчиво протянула девушка.

– И… если вы еще в Тобольске, то можете заглянуть ко мне на работу, думаю, часа через два у меня будет для вас интереснейшая информация.

В трубке повисла пауза – корреспондентка закрыла ее ладонью, чтобы Борис не слышал препирательства с оператором. Через полминуты вновь зазвенел ее голос, теперь по-ребячески радостный:

– Вы знаете, мы как раз едем в аэропорт… то есть сейчас как раз разворачиваемся, ой! Извините, головой стукнулась… В общем, полетим следующим рейсом. Ждите.

– Жду, – пообещал следователь.

Только он закурил, в дверь робко постучали.

– Входите! – крикнул Борис.

Сутуло сгибаясь, порог переступил Конин. Весь вид его выражал покорность судьбе и уныние.

– Евгений Петрович, с вами все в порядке? – поинтересовался Борис.

– Да… как… я вот… – промямлил краевед и вдруг зарыдал навзрыд.

Борис вскочил из-за стола, посадил Конина, вытащил из сейфа початую бутылку водки и налил в стакан. Конин поморщился и залпом выпил.

– Легче?

– Уф… Простите. Я ведь решил, что вы меня арестуете и тю-тю – по этапу… – виновато улыбаясь, проговорил Конин.

Борис развел руками от неожиданности.

– Ну, Евгений Петрович… По этапу, значит? Вы, надеюсь, валенки и махорку про запас, когда сюда шли, не прихватили?

– Нет, – еще шире заулыбался Конин, видно было, что у старика – гора с плеч.

– Вот и хорошо. А теперь давайте последние вопросы обсудим и забудем об этом деле к лешему. Я, если честно, устал от него, как собака.

Краевед глубоко вдохнул затхлый воздух милицейского кабинета. Он в этот миг тоже почувствовал себя страшно усталым, отчаянно захотелось простора и движения. Свобода! А он, старый болван, ее совсем не ценил. Жил столько лет как добровольный заключенный, а тюрьма-то – внутри него…

– Спрашивайте, я и сам хочу, чтобы эта история наконец завершилась.

Следователь положил перед ним на столе черные четки Георгии. И рядом – снимки символов, нацарапанных на крафтовой обертке бриллианта «Кондор».

– Евгений Петрович, вот, смотрите. Это – рисунки или письмена, не знаю, как правильно, сделанные ногтем или иголкой на той бумаге, в которую был завернут камень. А вот это, – он указал на четки, – я изъял у монахини Георгии, да вы ее наверняка знаете…

– Знаю, – подтвердил Конин.

– Что за знаки, сказать можете?

Краевед вновь улыбнулся. Конечно. Только зачем это Борису-то? Такая тайна могла бы быть интересна ученым-востоковедам, но не ему…

– Понимаете, Боря, я любопытствовал по поводу данных рисунков… Они, кстати, изображены на входе в знаменитую пещеру шаманов на Ольхоне в Бурятии. Слышали про такой остров?

Борис закивал.