Читаем Черная химера полностью

– Так это же здорово! Мы с тобой, Андрей Ефимович, будто уже сроднились! – широко улыбнулся Доронин, – даже коньяк научились пить!

– Ну, это наука не сложная! – отмахнулся Дубовик. – Сегодня же и закрепим! Тем более, что поводов предостаточно. – Он отвернул манжет кителя, посмотрев на часы: – По-моему, подходит время торжества.

Дверь приоткрылась, и показалось симпатичное лицо Машеньки:

–Андрей Ефимович, вас Сухарев ищет, уже все пошли в президиум, – при этом она многообещающе стрельнула глазками в сторону Воронцова.

Дубовик перехватил этот взгляд:

– О-о!

– Ага! – Калошин подмигнул. – Так что праздник у нас обещает быть богатым на события. А ты, подполковник, скромняга, – он показал взглядом на грудь Дубовика.

– Ну, у вас не хуже! И смотрю, что ты, Геннадий Евсеевич, у нас Ворошиловский стрелок! – щёлкнул пальцем по значку на груди майора и добавил многозначительно: – Награда, значит, по назначению…

Потом тихо спросил, наклонившись к уху Калошина:

– Варвара, надеюсь, дома?

– А ты что же, не предупредил её о своем приезде? – удивился майор.

Дубовик развел руками:

– Честно сказать, утром ещё не знал, что поеду сюда, генерал приказал быть на торжественном собрании, но когда узнал о моем желании, вызвал к себе и – вот! – показал пальцем на погоны. – Я хотел сделать ей сюрприз, – и, с едва заметным волнением, спросил: – так она что, не дома?

– Вообще-то собиралась с подружками в Дом Культуры на концерт и на танцы. Не волнуйся, там её и найдешь. – Калошин ещё раз посмотрел на китель Дубовика: – А сюрприз тебе вполне удался, – и похлопал его по плечу.

Торжественная часть немного затянулась, Сухарев решил отметить праздник Октября значительным докладом о достижениях их отделения, несколько раз при этом подчеркивая помощь КГБ, кося незаметно взглядом на Дубовика, который снисходительно слушал дифирамбы и в свой адрес. Потом он сам сказал немало хороших слов оперативникам, не забыв и экспертов, отметив особенно Карнаухова за внимательную и кропотливую работу. Многие в отделении даже и не подозревали о том, какие матерые преступники были изобличены группой Калошина, но награждение его именным оружием – пистолетом ТТ – встретили одобрительным гулом. Не обошли начальники вниманием и других офицеров. Аплодисменты долго не смолкали.

Когда, наконец, сцену заняли доморощенные артисты, в основном из Добровольной Народной Дружины, Воронцов подошел к Дубовику и отозвал его в сторону. Там торопливо изложил свою просьбу о рекомендации на учебу в школу КГБ. Дубовик удивился этому, но от души похвалил парня за такое стремление и понял, что его визиты и прямое участие в раскрытии последних дел возымели положительный действие. Пообещал обязательно помочь. А когда Костя, краснея, спросил его дать некоторые советы, как успешно ухаживать за девушками, громко расхохотался и спросил:

– И кто же из твоих старших товарищей направил тебя ко мне? Хотя, я подозреваю, кто это мог быть, – все так же смеясь, сказал он.

– Вы сами все знаете… – Костя хоть и улыбался, но чувствовал неловкость.

– Я тебе скажу только одно: когда ты полюбишь по-настоящему, и полюбят тебя – никакие советы не нужны будут, все само собой получится. А сейчас!.. Если не выходит, значит и не расстраивайся – не твоё! – он по-дружески похлопал Воронцова по плечу и опять улыбнулся: – Ну, мужики, ну, черти!

Доронин позвал их в кабинет к Сухареву.

Там был накрыт праздничный стол. Подполковник объяснил, что хочет отметить это событие в узком кругу со своими «орлами», а заодно и поздравить Дубовика с присвоением очередного звания. Когда уже были произнесены главные тосты, тот подошел попрощаться с Сухаревым, пообещав на днях заехать, чтобы решить один немаловажный вопрос. Уже уходившего Дубовика подполковник придирчиво оглядел с ног до головы и, наклонившись к стоящему рядом Калошину, сказал немного раздраженно:

– И как это у него получается: любой костюм, даже военный носит с таким шиком? Иной раз аж зло берет – некоторые наши офицеры не всегда даже оторванную пуговицу заметят! Да-а, всё-таки у них дисциплина!

Калошин не стал спорить с начальником, хотя ему очень хотелось сказать, что многое зависит от самого человека, но потом решил, что Сухарев может обидеться.

Ближе к ночи дежурный вызвал опергруппу на происшествие: в Маевском переулке была зарезана супружеская чета. Провозились до самого утра, но преступников все же удалось задержать по горячим следам. Ими оказались братья Великановы, уже не однажды отметившиеся в сводках ГОВД. Допрос отложили до вечера, сами же оперативники разошлись по домам, чтобы уже через несколько часов собраться на демонстрацию в честь Седьмого ноября.