В то время, как большинство предпочитало возмущаться молча, Хьюго решил предпринимать действия. Уже в этот же вечер, собрав выживших товарищей тайком от Тича, он выступил перед их лицом с горячей речью, разжегшей теперь пожары другого характера. Люди были обижены, оскорблены, а потому слушали простые, но верные слова как истину, открывающую глаза и расправляющую плечи. Через час вдохновленных напутствий Хьюго понял, что на этот раз он сильнее Бороды, ведь с ним народ, а значит можно объявлять восстание начатым.

В ту ночь много было сделано назло капитану: разбиты бутылки с его любимым ромом, выброшены за борт какие-то трофеи с прошлого боя. Ухитрились попрятать часть денег и спалили несколько кают. Когда наутро Тич, проспавший глубоким сном, увидел, что творится на его судне, то мало сказать, что он разозлился. Он выхватил из-за пояса сразу две сабли и начал совершать угрожающие выпады в сторону матросов обеими руками. Тогда себе на беду вперед вышел Хьюго. Взгляд его был решителен, а мускулы – тверды, так что вступить в схватку для него представлялось делом чести. Только Черная Борода сразу понял, кто здесь главный зачинщик и разбираться решил по-своему. На матросов ему плевать, те уже напуганы. А вот с выскочкой Хьюго нужно разделаться, иначе зараза бунтарского духа скосит самого Тича.

– Что ж, я вижу, что ты весьма инициативен, – обратился он к техасцу. – Смею думать о проявлении не меньшей активности в переговорах между нами.

– Нет времени заговаривать друг другу зубы. Хватит играть с нашими жизнями.

Борода цыкнул в ответ на такой выпад. Нет уж, нужно действовать до конца. Напустив на себя какой только был в его силах ровный вежливый тон, Тич продолжал заманивать.

– Ты действительно смелый, даже я не ожидал. А потому могу теперь поговорить с тобой откровенно. Только отпусти матросов по своим делам и все узнаешь.

Немного сомневаясь, медля, Хьюго смотрел в сторону собравшихся за его спиной людей. Может быть, стоит попытаться, чтобы избежать дальнейших жертв? В конце концов, с капитаном лучше дружить, а то мало ли что придет ему в голову еще испытывать на своей команде. После еще некоторых раздумий парень кивнул и оба скрылись в каюте Тича. Капитан понадеялся прельстить молодого парня сокровищами и показал ту самую карту, которую носил с юности с собой. Конечно, сокровищ там никаких нет, но это и неважно, главное – чтобы он поверил, тогда они смогут вместе уплыть на лодке вдаль от команды, и там уж бунтарь узнает, какими силами измеряется гнев Черной Бороды. Как и рассчитывал пират, Хьюго поддался искушению, поверив в сказку.

Очень скоро на воду была спущена лодка. Тич работал веслами сам, попутно рассказывая о месте, ожидавшем их. Хотя островок не имел ничего даже близко похожего на тот, который в свое время обшарил Эдвард, это вовсе не было важно. Главное – что карту теперь можно демонстрировать таким вот личностям как Хьюго и лишний раз притом убеждаться, что нет такого человека, не мечтающего разбогатеть, несмотря на всю свою кажущуюся добродетель. Своей же добродетелью Тич искренно считал выведение на чистоту с помощью денег. Вот и теперь, как ему представлялось, он совершает вовсе не преступление, а только очищает землю и собственный корабль от проходимца. И очистил очень легко – просто толкнул Хьюго с обрыва. А морякам соврет, что бедняга сам оступился. Если и догадаются о лжи, то хоть выступать не осмелятся больше.

Глава 15

Германа

В штате Вергиния вот уже несколько недель дули мощные ветра, грозящие вот-вот перерасти в ураган. Местные жители, любившие после обеда отдохнуть в тени на крылечке дома или под деревом теперь попрятались и улицы смотрелись непривычно пустыми, словно все разом вдруг решили сменить место обитания. Впрочем, вице-губернатор, Александр Спотсвуд, сейчас с радостью так бы и поступил – бросил бы все и уехал на какой-нибудь необитаемый остров, спрятался там, чтобы никого не слышать и не видеть. После неожиданной смерти брата мир вокруг Спотсвуда как-то резко окрасился мрачными тонами. Он вдруг стал замечать, что на него смотрят как на незначительного человека, приказания исполняют с большой неохотой, изобразив на лице нечто вроде снисхождения. Как так получилось, что он из уважаемой личности, перед именем которого многие трепещут, превращается в незаметную фигуру?… Над таким и посмеяться не грешно. В последнее время Александру даже стало казаться, что над ним и правда исподтишка смеются, вернее, даже насмехаются. Во что бы то ни стало он должен придумать как исправить положение. Заставить себя уважать, бояться, трепетать. И долго ломать голову над воплощением замысла не пришлось, жизнь сама все подсказала.