Читаем Черная башня полностью

— Козимо, кто позволил вам нарушать наши договоренности? Синьор Пиччони просил кредит и обговорил его условия со мной. Там все подтверждается. А вы нарушили договоренность и упустили столь выгодного клиента!

Козимо вдруг почувствовал себя преступником. Его всего на пару дней оставили возглавлять контору, и вот вам! Кто и что теперь доверит? Потерять репутацию легко, а восстановить ее очень трудно, особенно в банковском деле. Не хватало только, чтобы вслед за оскорбленным Пиччони и другие клиенты ушли из банка Медичи.

Весь Рим знал, что Пиччони взял огромный кредит под сумасшедшие проценты у конкурентов Медичи и что его тетушка уже причастилась… Жить старухе осталось пару дней, после чего ее несметное богатство перейдет в руки… нет, племяннику останутся крохи, остальное заберут ловкие банкиры-венецианцы. Пока старуха умирала, долг несчастного Пиччони вырос настолько, что от наследства едва останется на жизнь.

В кабинет, где Козимо делал записи в своей тайной приходно-расходной книге, заглянул слуга:

— Синьор Медичи… ваш отец…

Неожиданное появление в Риме Джованни Медичи означало, что тот все знает и крайне недоволен сыном. Неудивительно, отказать в кредите Пиччони, из-за чего тот взял деньги под огромные проценты у конкурентов, граничило с глупостью. Немыслимая сумма под такие же проценты, которые могли достаться Медичи, а попадут в руки других…

Козимо знал, что сейчас услышит, мол, разве я тому тебя учил? Осторожность и глупость не тождественны. Нетрудно было узнать, что тетка Пьетро действительно дышит на ладан, и ссудить ему большую сумму ненадолго. Пусть бы вернул с наследства, а потом шел на все четыре стороны. Выгода упущена.

И что ответить? Что какой-то Фабио сказал о несуществующем наследстве? А если этот Фабио подослан конкурентами?

Перед отцом секретов не было, но, повинуясь выработанной привычке, Козимо закрыл книгу и сунул ее под стопку бумаг. Будь это не Медичи-старший, книга вообще отправилась бы в сейф раньше, чем открылась дверь.

Хотелось крикнуть: «Только не это!»

Козимо не ошибся, едва появившись в комнате, Джованни Медичи коротко приказал:

— Все вон!

Отец учил отвечать за свои действия и слова, потому Козимо не стал юлить, готовый признать, что его агент дал неверные сведения.

Едва за служащими закрылась дверь, а старший Медичи открыл рот, чтобы начать разнос сына, как появился взволнованный секретарь Козимо:

— Синьор Медичи…

— Закрой дверь, Луиджи! — рявкнул Джованни, но секретарь не подчинился.

— Синьор Медичи… Пиччони…

— Что?

— Он повесился…

— Что?!

— Синьора Маласпино умерла и ничего не оставила. Нечего было оставлять…

Он говорил еще что-то, но Джованни махнул рукой, приказывая удалиться. Секретарь исчез за дверью, его и самого распирало желание обсудить неслыханную новость со служащими. Вместо сказочного богатства Пиччони получил мыльный пузырь, все наследство, на которое надеялся не один Пьетро, но и венецианцы, ссудившие ему в долг, оказалось блефом! Подобные потрясения случаются нередко, но столь крупное… А ведь этот Пиччони — клиент хозяина. Хотя нет, молодой Медичи недавно отказал ему, и клиент ушел к венецианцам!

Отец повернулся к сыну, некоторое время молча смотрел на него, потом чуть хрипловато спросил:

— Ты знал?

Козимо просто кивнул, ни к чему слова. К тому же он еще не пришел в себя.

Джованни опустился на скамью, замер, размышляя.

Осведомленность Медичи только что спасла им огромную сумму денег, которую потеряли конкуренты.

Тетка Пьетро столько лет рассказывала о богатстве, которое давно потеряла, что сама в него поверила. Когда-то она имела немало, но деньги нельзя только тратить, их надо приумножать, иначе быстро закончатся. Пьетро задуматься бы, почему тетушка, слывшая большой транжирой в молодости, теперь живет у него в доме, а не в своем. Но ему проще было верить в будущее богатство, и Пьетро швырял деньги на ветер. В долг, разумеется.

Джованни мало интересовала судьба самого Пьетро, куда больше обрадовала предусмотрительность сына, как оказалось, имевшего более надежных агентов, чем их партнер Барди. Бенедетто де Барди бушевал, узнав, что Козимо отказал в кредите столь щедрому заемщику и деньги уплыли в руки конкурентов. Джованни даже решил приехать и разобраться сам. Теперь выходило, что Козимо обставил их всех!

А Козимо размышлял о том, где найти Фабио. Похоже, этот малый и впрямь знает скрытое от глаз других…

Джованни Медичи не мог долго сидеть без дела, отдав должное осведомленности сына (мысленно), он уселся за стол Козимо и принялся проглядывать бумаги, откладывая в сторону одну за другой. То, что отец не задавал вопросов, означало, что счета в порядке и ему все ясно.

Но вот его рука взялась за конторскую книгу, лежавшую в самом низу и явно не предназначенную для чужих глаз. Глаза старшего Медичи чужими не были, зато как они округлились, увидев на открытой странице какие-то значки! Вернее, он знал, что это за знаки, но что ими пользуется сын…

В ответ на вопросительный взгляд отца Козимо попытался объяснить:

— Это арабские цифры. Удобно, даже если кто-то увидит, то ничего не поймет…