Читаем Черная акула полностью

– Ну и пусть себе проверяют, – пожал плечами Проскурин. – Внешне, я имею в виду рост, вес, размер штанов, Панкратов – настоящий Панкратов – от своего двойника не сильно отличается. А остальное – дело техники. Возраст же и вовсе никакого значения не имеет, если разница не больше десяти-пятнадцати лет. Возраст – он только на бумаге заметен. Конечно, оптимальный вариант, если этот парнишка, «голубой», лет двадцати пяти будет. В двадцать пять ведь фотографию в паспорте меняют. Но в крайнем случае можно и так. Взял паспорт, наклеил бороду, паричок надел, – а можно и не надевать, все равно, – пришел в РЭУ, сказал, что мне, мол, надо ехать за бугор, а там требуют новую фотографию в паспорте, чтобы удостоверить личность. Тебе делают выписку из домовой книги, подписываешь ее у начальника РЭУ, затем идешь в то же самое турагентство, сдаешь выписку вместе с новыми фотографиями, и все. Никаких хлопот. Потом возвращаешь обычный, в смысле, нормальный паспорт на место, то бишь хозяину. Подкидываешь куда-нибудь или находишь у него же в квартире, удивляешься, что это, мол, ты паспорта-то разбрасываешь? Прибери куда-нибудь. – И все.

– Пожалуй, – согласился Максим. – Опять же на такого человека если внимание и обратят, то все равно разглядывать неловко. Еще подумает, что сам, не дай бог, интересуешься. В паспортном столе, кстати, так и получилось.

– Во-во, – кивнул Проскурин. – Они могли таким образом всю свою бригаду паспортами снабдить, хитрованы.

– Одного не могу понять, – пробормотал Максим, – зачем Саликову со всеми его хитростями понадобилось танки угонять?

– Этого никто не знает, – пожал плечами Проскурин. – Может быть, жадность обуяла. Тридцать пять машин – это миллионов сорок пять – пятьдесят. Да пять самолетов. За все про все почти полторы сотни и набегает. Сам понимаешь, в таком деле куча народу завязана. Со всеми поделиться надо. Хотя, если честно, не верится мне, что Саликов пожадничал. Он достаточно умен, чтобы не делать подобных глупостей.

– Да, – кивнул Максим. – Нам бы действующих лиц верно расставить, – вздохнул он, – и все стало бы ясно.

– Кстати, – вдруг вспомнил Проскурин, – мне тут нынче приятель посоветовал в библиотеку сходить. Тогда, говорит, поймешь, с кем дело имеешь.

– Зачем? – не понял Максим.

– Не знаю. Сказал: «Газеты почитай».

– Ну так сходи.

– Прямо сейчас?

– Завтра.

– Завтра схожу, – пообещал Проскурин. Они притормозили возле уже знакомого Максиму двухэтажного деревянного дома.

– Посиди здесь. Проскурин кивнул:

– Без проблем. Максим вошел в подъезд. На этот раз ждать пришлось минут шесть-семь. Наконец дверь открылась и в проеме появилось заспанное лицо Панкратова.

– А, это вы. – Он сонно вздохнул и взглянул на наручные часы. – Десять минут третьего. У вас в прокуратуре поздние визиты в порядке вещей? – В голосе его послышалось раздражение.

– Валерий Валерьевич, – понизив голос почти до шепота, сказал Максим, – мне срочно требуется ваша помощь.

– Что, сию секунду, что ли?

– Да, именно сию секунду. Немедленно. Вы сказали, что занимаетесь художественной фотографией.

– Ну да. Срочный заказ? – усмехнулся Панкратов. – Заходите, что на пороге-то стоять? Соседей перебудите, разговоров потом не оберешься. И кого же снимать?

– Это очень важная съемка, и нам нужен настоящий профессионал. Кстати, надо захватить это приспособление для фотографии… удлиненный объектив.

– Телевик? – уточнил Панкратов.

– Да-да, именно.

– Интересно. А до утра вашу съемку никак нельзя отложить?

– До утра нельзя, – жестко ответил Максим. – Обязательно сейчас.

– Ну хорошо. – Панкратов начал одеваться. Одевшись, он подхватил фотоаппарат, кофр с принадлежностями, сигареты с зажигалкой в карман сунул.

– Там курить нельзя, – предупредил Максим.

– По дороге-то можно? Конечно, если это принципиально важно, я могу не курить, но сами понимаете: спросонья всегда особенно хочется затянуться.

– Понимаю. Они вышли, спустились к машине. Панкратов сел рядом с Проскуриным на заднее сиденье, Максим устроился на переднем.

– Давай, Паша, назад, – сказал он на вопросительный взгляд водителя.

– Хорошо, товарищ полковник.

– А это кто? – Панкратов покосился на Проскурина.

– Это мой коллега из ФСК, – пояснил Максим. – Мы вместе курируем дело.

– Ясно. – Панкратов помолчал и добавил: – Вообще-то я не обязан снимать для прокуратуры. Моя работа дорого стоит, особенно ночная.

– Успокойся, мастер, – многообещающе протянул Проскурин. – Я тебе сам заплачу по высшему тарифу, если хорошие снимки сделаешь. Так, чтобы все четко, чтобы каждую травинку можно было разглядеть.

– Договорились, – легко согласился Панкратов, хотя всем было ясно, что и без денег стал бы снимать, никуда бы не делся. Через полчаса они уже снова брели через подлесок. Вот и хорошо утоптанный пятачок, откуда Максим с Проскуриным наблюдали за погрузкой. Панкратов посмотрел в сторону завода.

– Здесь что, наркотики изготавливают? Проскурин удостоил фотографа мимолетным неприязненным взглядом и буркнул: