Читаем Черная акула полностью

– Ну вот что, Валера, ты как знаешь, а меня больше в свои дела не впутывай.

– Во-первых, здравствуй, – сказал Проскурин, протягивая руку.

– Здравствуй, – все тем же хмурым тоном произнес Иван, посмотрел на ладонь бывшего друга, подумал, но все-таки пожал, еще как бы сомневаясь, стоит ли.

– Ну а теперь давай рассказывай, – кивнул Проскурин. – Что случилось-то?

– А то, Валера, что на тебя розыск объявлен.

– Так… – В самой глубине души Проскурин допускал подобную возможность как крайнюю, но не ожидал, что противник так легко начнет играть в открытую. – И в связи с чем же? – поинтересовался он.

– А на тебе целая куча подвигов висит. – Ипатов оглянулся настороженно, словно желая убедиться, что за спиной не стоит хмурый серый тип с микрофоном.

– Не волнуйся, – усмехнулся Проскурин. – Я проверил, иначе не подошел бы.

– Хорошо, нет – значит, нет. По крайней мере, в этом тебе еще можно доверять.

– Так что за подвиги-то? – напомнил Проскурин. – Давай уж, рассказывай все.

– Ну, во-первых, ты скрылся со служебным оружием.

– Это не преступление.

– Как посмотреть. Обстоятельства бывают разными, – не согласился Ипатов и продолжил: – Во-вторых, ты совершил наезд на человека, и человек этот скончался в больнице.

– Я? Наезд на человека? Когда? – прищурился Проскурин. – Ну-ка, давай, Ваня, подробнее.

– Слушай, я ведь не у тебя в гостях, – наклонившись вперед, вдруг зло пробормотал Ипатов. – С меня довольно и твоих московских похождений. Между прочим, я из-за тебя в этой ж…е сижу. Если ты вдруг забыл.

– Я помню, Ваня, помню. Ты не нервничай. Рассказывай лучше.

– Примерно в пятнадцати километрах от Новошахтинска ты сбил человека.

– Ну да? А про «уазик» там ничего не говорилось, который я перевернул? А про гильзы на дороге от пистолета-пулемета «кипарис»? А про ребят в одинаковых пальто с липовыми удостоверениями особого отдела штаба округа и с этими самыми «кипарисами» под полой? А про то, что они стреляли по моей машине, об этом не упоминалось в ваших сводочках?

– О чем ты говоришь?

– Да о том самом, Ваня. Этот «пострадавший» хотел ухлопать меня и еще одного парня. На строящейся дороге. Кстати, дорожная бригада может это подтвердить.

– Какая дорожная бригада? Какая строящаяся дорога? Ты сбил пятнадцатилетнего парня на шоссе между Новошахтинском и Майском. Проскурин оторопел. Такого поворота он не ожидал.

– К тому же, – продолжал Ипатов, – двое свидетелей показали, что ты был в состоянии алкогольного опьянения.

– Ну да? Они, конечно, догнали мою машину и понюхали? Или взяли пробу на алкоголь?

– Нет, сказали, что ты притормозил, вылез из машины и подошел к сбитому. А когда эти двое подбежали и предложили вызвать «Скорую», ты их послал подальше. А одного ударил. Врач зафиксировал побои. Парень, кстати, оказался из органов, так что прибавь оказание сопротивления представителю власти. Это два. Потом ты прыгнул в машину и был таков. Хорошо, что они номер запомнили.

– А ребята молодцы, ничего не скажешь. И номер запомнили, и понюхать успели. Молодцы, – зло скривился Проскурин. – Так, ну и что дальше?

– Дальше недоносительство. Знаешь, что такое недоносительство?

– Прекрасно знаю.

– Хорошо. – Ипатов пожевал губами. – Тебе известно о каком-то преступлении, и ты не сообщил о нем властям. В смысле, знаешь, кто совершил и как. И плюс к тому укрываешь беглого преступника.

– Да ну? Это тоже свидетели показали?

– Перестань, – одернул его Ипатов. – Перестань, иначе я сейчас поднимусь и уйду. Теперь о том, что ты просил узнать. По поводу Семенова Алексея Николаевича, которому ты помог скрыться.

– Ну, допустим.

– Да не допустим! – рявкнул Ипатов так, что сидящая на соседней скамейке бабулька повернулась и удивленно посмотрела в их сторону.

– Ты потише, потише, не ори так.

– Ладно. Так вот, твой Алексей Николаевич Семенов – бывший «афганец», летчик, что-то у него там не в порядке с головой. Дислоцировался в авиачасти в Ключах. Тридцать первого декабря на боевом вылете он сбил своего товарища. Некоего Поручика. Майора Поручика. Тебе что-нибудь известно об этом происшествии?

– Ладно, ты дальше рассказывай. Это неважно: известно – неизвестно. Рассказывай.

– Свидетели показали, что Семенов с Поручиком почти не общались. Так, «здравствуй – до свидания» и разбежались. В этом ничего странного нет, они из разных частей. Поручик – из Ключей, Семенов – из Боброва. Так что делить им особенно нечего. В тот день, утром, они вместе летали на задание, и Семенову почему-то не понравилось, как себя этот Поручик в воздухе вел.

– А он себя хорошо вел? Примерно? В штанишки не писал? – хмыкнул Проскурин. Ипатов замолчал, поднялся и бросил:

– Все, Валера, до свидания. Я пошел.

– Ладно, ладно, Иван, успокойся, сядь. Не буду больше, не буду. – Проскурин вытер ладонью лоб. – Извини, у меня нервишки пошаливают. Все-таки я в дерьмо порядочное влип.