– Спасибо, Вика. Самое главное он узнал: лже-Панкратов купил у Иверина форму, скорее всего именно об этом контракте и шла речь. Максим боялся другого: эти люди поставили ему в кабинет «жучка», причем сделали так, чтобы Максим почувствовал беспокойство, начал искать и нашел его. Своеобразное предупреждение. Значит, в целом они были в курсе дел, знали, что он вышел на Фурцева, и каким-то образом выяснили насчет его визита к адвокату, а адвокат был единственным связующим звеном между проданной формой и трупом, найденным на дороге. Даже если удастся задержать лже-Панкратова, тот вряд ли в чем-нибудь признается. Скорее всего будет отпираться. Я, мол, не я и лошадь не моя. Да еще и паспорт выкинет. Имя да, Валера, а фамилия – Сидоров. Вот, по документам проверьте. И действительно окажется, что именно Сидоров, а не Панкратов. В части был. Но там просто другу помогал. А уж куда Иверин дел форму, не знаю. Тут помогла бы фотография из милиции. Подделка документов преследуется по закону, однако не столь строго, как соучастие в убийстве. А от любого соучастия лже-Панкратов отвертится. Ведь, кроме Иверина, никто не знал о проданной форме, посему выходило, что именно это звено и надо выбивать из цепочки. Тогда Максим останется со своими фактами на голом месте. Он обругал себя за то, что не додумался снять с Иверина официальные показания сразу. Понадеялся на «потом». Но, черт побери, кто же знал, что все так круто обернется? А если Иверин умрет и об этом сообщат Фурцеву, тот, конечно же, отобьется от всякой левой формы, скажет, что продавал исключительно тряпье. Трупа нет, технички нет тоже, и получается, что со всех сторон шито-крыто. Максим повернулся, позвонил в звонок, и снова та же трель, те же шаги, грохот цепочки и настороженный глаз.

– Извините, Вика, это снова я. Будьте любезны, передайте Георгию Витальевичу, чтобы он обязательно перезвонил мне, как только появится. – Максим записал на листе из блокнота свой номер телефона и отдал его женщине. – Обязательно. Речь идет о его безопасности. Та взяла листок осторожно, словно это был по меньшей мере стакан с ядом, а ее склоняли к соучастию в убийстве собственных родителей.

– Хорошо, передам, – гаркнула она на весь подъезд, захлопнула дверь и загремела засовами. Максим вышел на улицу, огляделся, словно надеялся увидеть сейчас Иверина, идущего навстречу, живого, здорового, улыбающегося, помахивающего длинной, худой, как селедка, авоськой, в которой болтается батон хлеба. «Хотя нет, пожалуй, – невесело вздохнул Максим. – Такие, как Иверин, с авоськами не ходят. Часок-то, судя по словам Вики, уже на исходе. Может быть, стоит подождать? Впрочем, Иверин сам позвонит, когда вернется». Максим забрался в машину и скомандовал шоферу:

– В прокуратуру.

Глава 28