Читаем Через невидимые барьеры полностью

Вообще не раз то, что в поведении Королева на первый взгляд могло показаться капризом, проявлением мелочной обидчивости или ведомственной ревности, в действительности имело под собой реальную, вполне деловую базу. Однажды Королев, инструктируя руководителей групп поиска и эвакуации космонавтов с места посадки, очень энергично, даже с некоторой угрозой в голосе подчеркнул, что эти группы должны докладывать об обнаружении космонавта, его состоянии и вообще обо всем, что касается выполнения их задачи, прежде всего сюда – в оперативную группу руководства полетом на космодроме. После этого – на здоровье – дублируйте доклад сколько угодно и кому угодно, но первая передача – сюда и только сюда!

Кое-кто из слышавших этот, как принято называть подобные внушения, профилактический втык, иронически переглянулись, усмотрев в нем прежде всего реакцию на события, случившиеся после завершения одного из предыдущих космических полетов. Оперативная группа на космодроме узнала тогда все подробности посадки и получила подтверждение хорошего состояния космонавта… из Москвы. Правда, буквально через минуту поступили и непосредственные сообщения поисковых групп, но докладывать об этом далее было уже некому: в Москве все всё знали.

Причина такой перемены мест слагаемых (в результате которой, вопреки правилам арифметики, сумма несколько изменилась) заключалась в том, что в состав поисковых групп входили специалисты из разных ведомств. Едва ли не каждый из них получил от своего постоянного начальства, обуреваемого трепетной жаждой «доложить первым», соответствующие инструкции: «Прежде всего – мне! А потом уж техническому руководству… или как там оно…» Когда же инструкции постоянного начальства, которое, как говорится, зарплату платит, сталкиваются с инструкциями начальства сугубо временного, судьба последних, как легко догадаться, всегда незавидна.

Всегда? Нет, не совсем: только не тогда, когда в роли такого временного начальства выступал Королев!

Во всяком случае, в хвосте событий оперативная группа на космодроме больше не оказывалась ни разу.

И мотивы, заставившие СП так энергично требовать этого, в дальнейшем прояснились. То есть я не хочу, конечно, сказать, что знатоки душ человеческих, иронически переглядывавшиеся во время описанного инструктажа, ошибались на все сто процентов. Человеку присуще человеческое, и вряд ли Королеву так уж безразлично было право (которое он, честное слово, заслужил больше, чем кто-либо другой) первым доложить об успешном окончании очередного космического полета. Тем более что в этом заключалась едва ли не единственная доступная ему при жизни форма отчета о результатах своей деятельности перед страной.

Но, я уверен, в первую очередь подогревали ту энергию, с которой СП инструктировал поисковиков, не эти соображения. Главное было в другом: не может техническое руководство и его оперативная группа полноценно выполнять свои прямые обязанности и нести за это всю полноту ответственности, не имея четкой, своевременной, всеобъемлющей информации, содержащей все до последнего нюансы, каждый из которых существен для понимания всей сложившейся ситуации в целом. Все это в полной мере поняли и прочувствовали в первом же полете, в котором что-то пошло не так, как надо, – я имею в виду отказ автоматической системы посадки и, как следствие, ручное управление спуском корабля «Восход-2». Королев, видимо, понимал это и раньше.

Можно ли было спорить с ним? Да, в общем, можно. Хотя – довольно трудно. Причем трудно не столько, как многие думают, из-за несговорчивого характера собеседника, сколько прежде всего вследствие исключительной его логичности, силы мышления, глубокого понимания предмета спора, что в настоящей, деловой дискуссии дороже любых внешне эффектных полемических способностей (хотя и этих способностей Королев был не лишен). Но все-таки спорить с ним было можно. Причем позволить себе это могли не только его ближайшие помощники или представители смежных фирм, но и люди, находившиеся, подобно мне, на заметном удалении от вершины ракетно-космического Олимпа. В некотором смысле им это было даже проще. Однажды я высказал в разговоре с СП некоторые соображения о настоящем и будущем профессии космонавта. В основном о будущем, потому что ко времени этого разговора круг деятельности человека в кабине космического корабля только начинал разворачиваться.

Королев поддержал разговор на эту тему охотно, заинтересованно. Но поначалу чуть ли не каждое мое слово встречал энергичными, даже какими-то раздраженными возражениями. Видно было, что где-то я зацепил его уже успевшую установиться точку зрения, ломать которую без стойкого сопротивления он очень не любил. Простые, ничем не подкрепленные уговоры в подобных случаях бывали абсолютно безрезультатны и только сердили его. Требовались соображения аргументированные. И даже не просто аргументированные, а такие, которые СП соглашался признать аргументированными, что, видит бог, было далеко не одно и то же!