Читаем Через невидимые барьеры полностью

Итак, вернемся к обещанному рассказу. Дело было во время подготовки к пуску автоматической космической станции к одной из планет. И сама станция, и ракета-носитель уже были доставлены на космодром. Туда же съехались члены технической комиссии по пуску, главные конструкторы отдельных систем, ученые, представители фирм – изготовителей всевозможных устройств и агрегатов. Шли последние, самые горячие недели подготовки к пуску.

И тут-то выяснилось, что комплект исследовательской аппаратуры, предназначенный для станции, не проходит по весу. За последние полсотни лет я не упомню случая, чтобы в авиации (а космонавтика, как мы уже установили, если не дочь, то, во всяком случае, близкая родственница авиации) какая-нибудь вновь созданная конструкция оказалась легче, чем было первоначально запроектировано, или хотя бы уложилась в свой проектный вес.

Но в авиации перетяжеленная конструкция – дело хотя и не очень приятное, но все же не смертельное: какие-то данные машины несколько ухудшатся, зато другие могут даже улучшиться (например, благодаря применению нового, более совершенного, хотя и соответственно более тяжелого оборудования или вооружения).

Иначе обстоит дело в космонавтике. Наличные энергетические ресурсы ракеты-носителя позволяют вывести на космическую орбиту вполне определенный груз – и ни килограмма больше! Хочешь не хочешь, а вес корабля надо приводить к этой единственно возможной цифре.

Протекает сей процесс достаточно бурно. Гневные разносы («Вы же полгода считали и пересчитывали!..»), взаимные претензии («Это у конструктора имярек перетяжелено»), ссылки на высокие авторитеты («Этим экспериментом интересуется сам…»), как и следовало ожидать, ни к какому практически полезному результату не привели. Оставалось одно – что-то выбрасывать. А вот что именно, это должен был решать не кто иной, как технический руководитель пуска – Королев.

Многочисленные хозяева исследовательской аппаратуры ходили тихие и смирные, чуть ли не на цыпочках, стараясь по возможности не привлекать к себе излишнего внимания кого бы то ни было, но прежде всего – Королева. Авось пронесет!..

И одновременно норовили как можно эффективнее использовать подаренный им судьбою тайм-аут, чтобы еще и еще раз проверить свои собственные детища, лишний раз убедиться, что все в них в полном ажуре. Эта, в общем, довольно естественная тактика вдруг, по какой-то косвенной ассоциации, напомнила мне, как во время войны экипажи ночных бомбардировщиков, увидя, что прожектора противника вцепились в один из пришедших на цель самолетов, старались использовать этот момент, чтобы прицельно, поточнее отбомбиться самим. Известный авиационный штурман Герой Советского Союза А. П. Штепенко в своей книге «Так держать!» писал об этом: «В лучах прожекторов мелькают силуэты самолетов, стремящихся вырваться из цепкой западни световых полос, из гущи разрывов зенитных снарядов… Пользуясь тем, что прожекторы были заняты другими самолетами, мы спокойно сбросили серию бомб…»

Логика действий конструкторов на космодроме была – хотя и в совершенно иных обстоятельствах – чем-то сходная.

Итак, создатели исследовательской аппаратуры с опаской взирали на занятого выбором искупительной жертвы Королева.

А он, покопавшись во всевозможных чертежах, перечнях и списках, остановил свое внимание на одном из приборов. По идее этот прибор, будучи доставлен на поверхность упомянутой планеты, должен был определить, есть ли на ней органическая жизнь, и передать полученный результат по радио на Землю. Излишне говорить, насколько ценны для науки были бы достоверные данные по этому вопросу. Но в том-то и дело, что только действительно, по-настоящему достоверные!.. Судя по дальнейшему развороту событий, ход мыслей Королева привел его именно к этому «но». А за размышлениями, как всегда у него, незамедлительно последовало дело – Главный конструктор дал команду:

– Отладить прибор по полной предпусковой программе, погрузить на «газик», вывезти в степь за десять километров от нас и там оставить. Послушаем, что он будет передавать…

Выполнить это решение было нетрудно: рыжая, выжженная степь вокруг космодрома лежала по всем четырем странам света до самого горизонта.

Прибор был отлажен, задействован, погружен на «газик», заброшен в степь и по прошествии положенного времени выдал в эфир радиосигналы, из расшифровки каковых с полной определенностью следовало, что жизни на Земле – нет.

И вопрос – по крайней мере для данного пуска – был решен.

Не следует, однако, усматривать в рассказанной сейчас истории один лишь анекдот в чистом виде: не так уж прост был конструктор злополучного прибора. Оказывается, следы человеческой цивилизации, да и вообще жизни на нашей планете, бросаются в глаза не так уж сильно.