Читаем Черчиль полностью

Батлер гордился «Промышленной хартией» мая 1947 года. Черчилль не наложил вето на ее публикацию, но и не выказал заметного энтузиазма по поводу довольно мягкого документа, который задавался целью обеспечить полную занятость и продвигаться к «смешанной экономике», насколько он принимал национализацию Английского банка, хотя и противился будущей национализацией черной металлургии и сталелитейной промышленности. Черчилль атаковал «мрачных государственных ястребов национализации», но либерал образца предшествующих 1914 году лет, все еще таившийся в нем, мог видеть некоторые обстоятельства, в которых национализация могла быть выгодной, и довольно «взведенный» министр финансов образца 1925 года не питал особой любви к независимости Английского банка. К 1949 году, когда «верная дорога» для Британии была готова, Черчилль, же настолько по небрежности, насколько и по умыслу, управлял потенциально привлекающей реакцией Консервативной партии на повестку дня, поставленную победой лейбористов в 1945 году. Также к 1949 году, по данным Гарольда Николсона, Черчилль яростно работал над своими военными мемуарами, так как чувствовал, что следующие выборы вернут его к власти и хотел закончить книгу до того, как снова станет премьер-министром. Теперь ему было 75.

Политические партии всегда объясняют свое поражение, когда все остальные аргументы терпят неудачу, кивая на недостатки в своей организации. Так произошло в 1945 году с консерваторами, и в следующем году Черчилль убедил лорда Вултона, бизнесмена и министра продовольствия в военное время, стать председателем партии и отремонтировать ее администрацию. Однако, как и в вопросах политики, он сделал это из ощущения, родившегося из глубокого опыта, что скорее бывают правительства, которые проигрывают выборы, чем оппозиции, которые их выигрывают. От организационных изменений или новых программ пользы будет немного до тех пор, пока правительства не начнут сбиваться с пути, либо из-за собственных ошибок, либо из-за обстоятельств, от них не зависящих. Защита его ослабленного лидерства в непосредственно следующие за 1945 годы может основываться на этом аргументе. Тем не менее к 1949 году Черчилль почувствовал, что его бывшие коллеги-лейбористы подустали и у консерваторов появился шанс. То, что могло стать его последним шансом, сразу же сделало его более порывистым, властным и нетерпеливым — не в последнюю очередь в обращении с собственными детьми. Некоторые из них пользовались его расположением и могли, таким образом, участвовать в семейных спорах, особенно когда они подражали своему отцу в употреблении алкоголя, не обладая его сдержанностью. Таким образом, была почва для размышлений, особенно его жены, о домашней цене погони за властью.

Голосование — по лейбористскому закону о Народном представительстве — состоялось в феврале 1950 года. Ожидание исхода было мучительным. Если лейбористы удержат что-то наподобие их большинства в 1945 году и вместе с ним право формирования полной администрации, то не могло быть никакого сомнения в том, что Черчиллю придется уйти в отставку из партийного руководства, либо немедленно, либо чуть погодя. Но по итогам лейбористское большинство решительно сократилось до простой шестерки. Самым простым объяснением было то, что избиратели среднего класса, среди которых было много либералов, вернулись к консерваторам. Словом, было не похоже на то, что лейбористы смогут быстро оправиться. Черчилль хотел лично нанести нокаутирующий удар, и в свете результатов, которых он достиг, немного было стимулов к тому, чтобы пытаться его остановить. В самом деле, перспектива власти снова взбодрила его до необычайной степени. Как оказалось, даже еще один удар, который он перенес в 1949, не совсем ослабил его. Он экономно расходовал свою энергию, хотел посетить Марракеш и страстно желал, чтобы публика увидела в деле его скаковых лошадей — сравнительно новое увлечение.

В политическом отношении, он расстался с миром, где давали изумляющий результат его парламентские речи и процедурные маневры, внесшие существенный вклад в подрыв морального духа лейбористов, уже ослабленный потерей ведущих министров и ведомств и дополнительными тяготами, возникшими в результате войны в Корее, которая началась в июне 1950 года. Хотя он усиленно работал над пятым томом своих военных мемуаров «Замыкая кольцо», который должен был закончить кануном высадки союзников в Европе, приближавшей крах гитлеровской тирании, он едва мог дождаться того, что могло оказаться его последними выборами — каким бы образом это ни случилось. Ему никогда не нравился Герберт Моррисон, преемник Бивена на посту министра иностранных дел в лейбористском правительстве, и их парламентский обмен нотами был особенно колким по средневосточным и другим проблемам. В свете этой полемики, Эттли, со своими маленьким большинством, решил добиваться у избирателей нового мандата.