Читаем Челси. Правила игры полностью

Его звали Сэмьюил Тимоти Энтони Вон Клозен. Он происходил из хорошей семьи, выпускник Итона и Эдинбургского университета, его родителям принадлежало родовое имение в Глоусестешире. Его внешность полностью соответствовала происхождению и образованию. Полный мальчишеского задора, высокий, синеглазый, с копной кучерявых каштановых волос, он разбил немало сердец молодых английских леди. Ядро круга его друзей состояло из бывших однокурсников, обосновавшихся в Лондоне, и одноклассников из Итона, многие из которых, также родившись в английской провинции, приехали начинать карьеру в Лондон. У Сэма Вон Клозена была очень симпатичная сестра, за которой он следил с ласковостью старшего брата.

Я познакомилась с ним на afterparty после «SW», где я была с хорошим знакомым по имени Джонни Макгрейв, а также с Костей, сыном русского банкира, проживающего в Белгравии.

В последнее время Костя был невесел. Говорят, что его недуг называется английский сплин, или русская хандра. Косте не нравилось ни то, ни другое обозначение. Его нельзя было назвать патриотом, он не был в России уже лет десять и особого желания поехать туда не имел, хотя его мать, разведённая с отцом, вот уже шесть лет жила в Москве. К Англии он тоже относился прохладно. Костя любил Италию. «Только в Милане умеют одеваться. Стиль Лондона – отсутствие стиля», – говорил он, разочарованный английской столицей. «Только в Милане хорошая кухня. Лондон понапичкан всякой ерундой, и англичане, как овцы, проглатывают всё, чем их кормят, – описывал он своё восприятие местной культуры еды. – Ну, например, как можно питаться одними бутербродами из Старбакса?! Как можно пить безвкусный кофе из Кафе Неро?!» В этом отношении я его прекрасно понимала.

Джонни Макгрейв являлся бывшим сокурсником Кости по Бристольскому университету.

Джонни был очень спокойным, уверенным в себе парнем, который не витал в облаках и по пустякам не волновался. К любви он относился довольно скептически и девушек менял часто. Он был не прочь завести гёрлфренд, но не прилагал к этому никаких усилий. Чтобы ему понравиться больше, чем для постели, девушке надо было очень постараться. Пока ещё никому это не удавалось. Кто-то мог бы назвать его циником, но я знала Джонни довольно хорошо и часто замечала проявление ранимости и доброты в его агрессивном характере.

В этот вечер Джонни был в настроении плейбоя и пошёл в «SW» исключительно для того, чтобы подцепить какую-нибудь девочку. Костя же пошёл за компанию, хотя тоже был не против с кем-нибудь познакомиться. У него была девушка, но он считал, что ещё слишком молод, чтобы ей не изменять.

Вечер пролетел незаметно, но выпитые котейли зарядили нас энергией, и идти домой после того, как клуб закрылся, нам хотелось меньше всего. В «SW» у нас было много знакомых, и один из них направлялся на afterparty к друзьям. Он пригласил нас с собой.

Дом его друзей располагался неподалёку от «SW», поэтому такси мы не брали. В квартире уже было несколько человек. Они пили вино и общались между собой, совершенно не заметив нашего прихода. Только хозяйка квартиры и её бойфренд подошли к нам (было бы уж совсем странно, если бы и они нас проигнорировали). Она предложила нам вино и коньяк на выбор. Я попросила воды и, получив своё, прошла в зал. На меня по-прежнему никто не обращал внимания. Попытавшись заговорить с парой человек, я не могла не заметить отсутствие искреннего интереса на их лицах. Фальшивый разговор меня смущал, поэтому я села на диван и просто наблюдала за людьми.

«Удивительно, – думала я, – как различается поведение людей в похожих ситуациях в разных странах… В России и прочих бывших советских республиках, особенно среднеазиатских, хозяйка давно представила бы гостей друг другу, чтобы все чувствовали себя комфортно, а гости были бы любезнее к новоприбывшим… Кто-то сказал мне однажды, что подобная холодность к незнакомцам объясняется очень просто: англичане не знают, какого ты социального положения (раз они тебя видят впервые, значит, невысокого), и оттого опасаются, что ты станешь набиваться в друзья и т. д. и т. п. Им придётся знакомить тебя с их друзьями, а так как ты из себя ничего не представляшь (не имеет абсолютно никакого значения, что ты интересная личность и многосторонне развит!), если у тебя нет денег, титула, положения, значит, ты ноль, значит, ты не можешь им ничего дать. В общем, обоюдно неприятная ситуация, которая только всех смутит. Ещё хуже, если ты иностранка: придётся иметь дело с несовершенным английским и непонятным акцентом, да и друзьями получается становиться только с теми, с кем схожи взгляды на жизнь, а для некоторых англичан такое по определению невозможно с человеком не из англо-саксонской культуры. Они признают только тех, кто с ними во всём идентичен. Так что для всех лучше не знакомиться с новыми людьми, общаться с теми, кого знаешь, и не морочить друг другу голову».