– Я буду ждать эту фотографию, Синичка! Кому скажешь – не поверят... Вы, все вместе...

– А и не говори никому, лучше на стену повесь. Ну, все! Звони, Андрюшенька, – мне приятно слышать твой голос. Только не раз в полгода. Хорошо? Ну, хоть раз в месяц.

– Хорошо. Буду звонить. Ну, все? Пока, птичка Синичка!

– До свидания, Андрюша. Пока!

Андрей повесил трубку и еще долго стоял возле телефона, приходя в себя. Его мысли были далеко от Израиля, а в голове звучал куплет запомнившейся с детства песни:

...Нет, ничего изменить было нельзя. Жизнь сложилась так, как сложилась и... На Востоке говорят: «Невозможно дважды войти в одну реку...»

А потерянного, и особенно потерянных, за эти годы людей было не вернуть! Их оставалось только помнить...

1 апреля 2003 г. Барс[46]

...Весна в этом году в Израиле выдалась очень поздняя. Было очень непривычно то, что дожди шли практически пять месяцев. Но вот наконец-то пришла настоящая весна. Андрей так и работал ночным охранником, чтобы днем была возможность погулять с маленьким Максимом. Охранник! Смешно. Отсидеть 16 часов в будочке на территории никому не нужного заводишка. Работа для дедушек-пенсионеров. СТОРОЖ – это было бы точнее. Но за нее, за эту работу, платили довольно сносно, вот он и отсиживал ночи в будке, пес – он и есть пес, даже если он бойцовой породы, но давно пенсионер... Он все так же проводил ночи наедине со своими воспоминаниями, а утром прибегал к своему сынишке, хватал его, коляску и бежал на улицу, чтобы дать ему надышаться свежим воздухом...

– ...Пойдем гулять, Максюшка?

– Угу-у-у. Кхи-и-и! – Пятимесячный Максим улыбался Андрею во всю мордаху. Он всегда радовался Андрею. Сын все же!

– Ну, пойдем, пойдем!

Малыш, удобно усевшись на руках своего отца и засунув в рот палец – вот-вот должен был появиться первый зуб, приготовился познавать свой, пока еще не очень большой мир.

– А знаешь, сегодня праздник – День юмора. Слышишь меня? Сы-ын! – Андрей поцеловал нежную, пухлую щеку Максима. – Хочешь, расскажу тебе что-нибудь не очень грустное из моей жизни?

– А-и-и, кхи-и-и! – прощебетал маленький человечек.

– Ну, хорошо! Пойдем посидим с тобой в теньке на лавочке. – Андрей устраивался на скамейке и попутно обращал внимание на брошенные на них прохожими взгляды какого-то умиления. Он не удивлялся, ведь его сын был удивительно крепок и красив, со своими лисьими глазами и пшеничными кудряшками, для своих пяти месяцев от роду. – Я тебе расскажу про большую горную кошку. Ее называют барс. Ну, вот. А дело было так!..

Июнь 1990 г.

...Прошло всего пару недель с того момента, когда Филин вернулся в отряд из своего внепланового, после ранения, отпуска. Вернулся, женившись, но в душе его ничего не происходило. Ну не чувствовал Андрей изменения своего статуса холостяка на статус семейного теперь уже человека. Все было так же, как и всегда. В общем, по-будничному, ничего выдающегося. В душе был полный вакуум... Друзья стали было поначалу поздравлять своего командира, но, увидев в его глазах непонимание происходящего вокруг себя ажиотажа, очень скоро отвязались. Ну не хочет Филин разделить свою «радость», значит, ему виднее. А какую радость? В его жизни, в его душе ничего не изменилось, только добавился еще один документ: «Свидетельство о браке» ...

В один из июньских дней Батя вызвал Филина к себе:

– Давай проходи, садись, капитан! Как здоровье? Отдохнул дома-то?

– Все в порядке, Батя, отдохнул и готов к службе.

– Так уж и готов?

– Так точно! – Филин понимал, что за личиной простака скрывалось новое задание. Неспроста были эти вопросы – полковник серьезный, наделенный властью военный, никогда не стал бы попусту трепаться. Значит, скоро в путь-дорожку, а это все так – прелюдия перед серьезным разговором...

– Вот и ладушки! Есть работа, сынок.

– Группа готова!

– Тут такое дело... – Полковник замялся слегка. – Тебе придется вернуться почти туда же, где вы с Бекмурзой разбирались. На Памир, короче...

Андрей поморщился непроизвольно – очень уж не красочные у него остались воспоминания от последней операции. Болезненные воспоминания. С несколькими отметинами на шкуре... Да и женитьба его была хоть и не прямым, но все же следствием пережитого.