Читаем Человек в лабиринте полностью

Через три с половиной дня Барнли, обговорив все со своим Непосредственным Начальником и Рэнди Айзенером, решился обратиться в Государственное Бюро по Вопросам Неразделенной Любви. Франческа продолжала оставаться загадкой, и он вдруг ощутил, что сам не справится.

Все машины, с которыми он столкнулся в первые часы своего пребывания в Бюро, были полны сочувствия и понимания. Они внимательно слушали и через уместные интервалы издавали жужжание и легкое клацанье. Все заведение дышало атмосферой интима и доверительности, и Барнли не увидел в нем ни одного живого человека, если не считать момента, когда он по ошибке заглянул в Утешительную комнату и мельком увидел в ней плачущего покинутого дантиста.

Крыло Принятия Решений было расписано приглушенными пастельными красками и представляло комплекс извивающихся коридоров и комнат с закругленными углами. Перфокарта, выданная в крыле Предварительного Обследования, поведала Барнли, что ему надлежит пройти в Комнату Принятия решений № 259.

Комната № 259 оказалась маленькой и сумеречной. Ее стены были окрашены в приглушенный розовый цвет, а потолок терялся в мягкой тени. Машина Выдачи Решений была ростом с человека, угловатая и серебристая. Только ваза с вьющимся растением по ее левую сторону, кружевной передничек на ее корпусе несколько умаляли производимое ею впечатление действенного сочувствия.

— Я — Томас Барнли.

— Карту, — сказала машина.

— Извините.

Он торопливо ввел перфокарту во входное отверстие, оформленное в виде сердечка.

— Вот.

Машина Выдачи Решений замигала огоньками.

— Ну, парень, — сказала она проникновенным грудным голосом, — ты и влип!

Барнли не отрывал глаз от диффузора ее динамика.

— Я объяснил все вашим людям… вашим машинам там. Они просмотрели все данные относительно Франчески в Главном Банке Данных Центра Великого Лос-Анджелеса. Франческа — это имя девушки, которую я люблю.

— Я это знаю, приятель. Ну, скажу я тебе, и подцепил же ты кралю!

Машина издала звук «хух», изображающий вздох.

— Но решение тут простое. Эта деваха ничего, кроме неприятностей, тебе не принесет. Одно только расстройство. Мой совет таков: А. Забудь ее. Б. Остерегайся ее. Всего хорошего.

Барнли ткнул в машину пальцем.

— Ты что — издеваешься? Я пришел в ваше Бюро Неразделенной Любви, чтобы получить совет, как мне добиться взаимности. А ты мне что плетешь? Забыть ее?!

— Послушай, — сказала машина. — У вас у обоих слишком непостоянные изменчивые характеры. Ничего у вас не выйдет. Так что забудь. Беги от нее. Исчезни с ее горизонта. Сгинь. Прогнозы на романтическую связь отрицательны. Семейная жизнь невозможна. Возвращайся к своей работе и забудь эту бодягу.

— Забыть Франческу?

— Беги от нее, как от чумы.

— Это нелепо, — сказал Барнли, махнув рукой в сторону двери. — Я убиваю время втолковывая всем этим механизмам, почему я так влюблен именно во Франческу и почему я так уверен, что она меня, в общем, тоже любит. Что же — эта информация до тебя не дошла?

— Парень, в моей памяти есть вся информация, включая файлы, заведенные на нее с тех пор, когда три последних ее парня пришли просить совета по аналогичному поводу. Ты кажешься мне — дай проверить — да, ты, сдается мне, парень с добрым сердцем. У тебя высокий показатель симпатии к детишкам и зверушкам. Покончи с Франческой.

— Мне будет трудно сохранить этот показатель, если у меня не будет Франчески.

— Ты подписал бумагу, что соглашаешься следовать моим рекомендациям? — сказала машина понижая голоса.

— Верно? Верно. А теперь, если не хочешь попасть в дурдом, прекрати меня доставать и вали отсюда. Эта твоя Франческа придурочная девка, и она для тебя погибель. Не будь жопой.

— И это таким языком ты говоришь о любви? — спросил Барнли. — Пошел бы ты к черту. Не нуждаюсь я в твоих советах. Подавись ими.

— Это ты сейчас так говоришь. Но попробуй только не выполнить моих указаний. Все чертова правительственная система Великого Л.-А. - юридическая, исполнительная и законодательная — обладает всеми полномочиями сотрудничать с нами в таких случаях.

— Что это значит?

— Это значит, что если ты не перестанешь встречаться с Франческой, Андрее, то получишь по башке. Причем, вполне законным путем.

— Я буду с ней встречаться.

Машина пожала плечами.

— Спорим?

— Как мне отсюда выйти?

— Направо, парень. Дверь с купидоном.

Барнли вылетел из комнаты. На улице его лицо перестало искажаться от ярости и приняло привычное угрюмое выражение. Да, обращаться в Бюро Неразделенной Любви было ошибкой. Но, по крайней мере, это прояснило ему его собственные мысли. Он теперь твердо знал, что любит Франческу и что за нее стоит бороться.

Воздушное такси-автомат поставило его по неправильному адресу. Оно высадило его на тротуар и взмыло в воздух так быстро, что Барнли не успел запротестовать. Перед его внутренним взором стоял образ Франчески. Он сообразил, что от башни, где она жила, его отделяют несколько миль. Досадное, но преодолимое препятствие. В любом случае, это входило в цену, которую он должен заплатить за Франческу. Надо преодолевать неожиданные трудности. Франческа этого стоит.