Читаем Человек в Африке полностью

В этой книге мы больше всего говорим о традиционном прошлом, ибо оно и есть источник современного величия Африки, источник отличительных черт новых государств. Вопрос заключается в том, удастся ли новым африканским государствам с их сложными проблемами занять надлежащее место в современном мире и в то же время сохранить те особые традиции, которые возвышают не только их достоинство, но и поднимают достоинство всего человеческого сообщества. Поняв прошлое, мы лучше поймем настоящее — и Африки, и других частей света. Некоторые традиции, уже утерянные в Африке, живы в Америке среди афро-американцев и придают им особую индивидуальность. Мы не можем игнорировать историю человека в Африке — она поможет нам лучше понять свое собственное общество и человечество в целом.

Это верно не только потому, что у значительной части населения Америки есть африканское наследие. Изучая мелкие доиндустриальные общества, мы можем лучше уяснить, как действует или почему плохо действует наше огромное урбанизированное общество. На примере маленького общества мы легче улавливаем целое и

Нагляднее представляем себе всю сеть взаимоотношений, составляющих общественную организацию. Мы видим на примере группы, как действуют различные институты, а затем как возникают отношения между отдельными группами. Но мы видим это и на примере индивидуума, изучая поведение человека, освобожденного от всех причуд цивилизации.

Глядя на Африку, каждый на нас может увидеть — хотя бы частично — свое собственное отражение, и это вызовет у нас определенную зависть, ибо в африканских традиционных обществах люди ведут себя друг с другом как люди, а не как винтики безличной общественной машины. Они достигают социальной безопасности не с помощью махинаций с деньгами, а благодаря созданной ими целой системе эффективных, взаимно полезных человеческих отношений. В таком обществе экономическое благосостояние в какой-то мере теряет свое значение, а в результате человек становится еще богаче.

Мы можем также, сравнивая африканское традиционное общество с нашим, подумать и о качественном отличии индивидуума, плывущего по течению в современном урбанизированном обществе, от индивидуума, жизнь которого регламентирована племенным обществом. Хотя индивидуальность и творческие способности проявляются в мелких обществах в самых различных формах — искусстве, изготовлении орудий, охотничьем мастерстве, умении пользоваться дарами природы, — основные формы общественной, политической и религиозной жизни не так многообразны, как у нас, — они определены и предписаны традицией. Это, однако, не означает, что трибализм (или лучше использовать термин «трибальность», который подразумевает под собой не межплеменную вражду, а четко определенное ощущение индивидуальности) предполагает строгий контроль или отрицание индивидуальной свободы. Отнюдь не так. И, вероятно, главный урок, который следует извлечь из изучения традиционной Африки, заключается в том, что, отказавшись от некоторых свобод, приняв определенные ограничения стиля жизни (всегда имея возможность выбрать иной стиль), можно достичь большей степени свободы и подлинного искреннего человеческого общения. Западные идеалы свободы, доведенные до крайности, ведут к анархии.

Несмотря на усовершенствованную и высокоразвитую технику археологических раскопок и датировки, мы все еще не способны с полной уверенностью сказать, как, когда или где появился первый человек. Хотя археологи и антропологи горячо радуются любому своему открытию, ученые обычно стараются умерить энтузиазм и проявляют осторожность, зная, насколько фрагментарны найденные свидетельства. Они фрагментарны даже тогда, когда их находят все вместе. Что же говорить о тех случаях, когда они состоят из одной кости единственного скелета, найденной в крошечном районе одного из самых больших континентов мира. Из-за излишнего восторга, а иногда и безответственных заявлений людей, открывающих такие одиночные фрагменты, а также сопровождающей это шумихи у широкой публики создается впечатление, что известно намного больше, чем кажется. Некритическая оценка отдельных находок, а тем более шумиха, которую поднимают вокруг них профессиональные писатели и драматурги, лишь укрепляют у этой публики убеждение, что мы уже создали достоверную общую картину происхождения человека. К сожалению, это неправда.

Но правда не менее впечатляюща, хотя и не так эффектна. Мы просто не знаем всего, и если имеющиеся сегодня свидетельства в какой-то мере говорят о зарождении человека в Африке, то завтра в Китае строительный рабочий может случайно сделать такое открытие, которое заставит нас пересмотреть свои взгляды и доказывать, что человек появился в Азии или еще где-нибудь. Количество заслуживающих доверия находок ничтожно мало, а информационное богатство, еще лежащее под поверхностью, неизмеримо велико. Но чтобы оно действительно обладало надежностью и достоверностью, его открытие не должно быть просто случайным.