«О боже, да!» — думает он, содрогаясь и переводя дух. Надо приберечь это для нее.

Только для нее.

День седьмой

Воскресенье

Глава 49

— Шеф? — зовет Гриффин из другого конца комнаты, и Кара поднимает руку, прося его немного обождать. Она сидит у себя в кабинете с одним из блокнотов из двести четырнадцатой квартиры, держа его затянутой в перчатку рукой. Блокнот из самых дешевых, на пружине, формата А4 — в лаборатории подтвердили, что такие продаются в «Теско» по всей стране, — но убористо исписан от первой страницы до последней, почти без полей и пробелов между строчками. Записи сделаны черной шариковой ручкой, кое-где проткнувшей бумагу. Он не использует знаки препинания, никаких указаний на дату и время. Просто угловатые прописные буквы — бессвязная диатриба тьме и смерти.

Кара убирает блокнот обратно в пакет для улик, потом прижимает пальцы к глазам. В темноте плавают разноцветные пятна, когда она с силой трет их. Веки кажутся пересохшими и воспаленными, она знает, что не выспалась. Происходящее этому отнюдь не способствует.

Кара относит блокнот к столу Шентона. Тот при ее появлении поднимает взгляд.

— Пожалуй, тебе стоит это почитать, — говорит она. Тоби кивает и тут же опять переводит взгляд на экран. Кара хочет спросить, насколько он продвинулся, но не хочет давить на него. Попытка залезть в голову этого сумасшедшего — наверняка угнетающее занятие и само по себе.

Оставляет его работать и идет туда, где сидит Гриффин. Кара так и не может окончательно понять, каково ей работается с собственным братом. До сих пор он вел себя прилично, никаких тревожных звоночков. Но она не может не признать, что все-таки приятно видеть его здесь каждый день.

Придвинув стул, Кара присаживается к нему.

— Как-то повезло с опекунским советом? — спрашивает она, имея в виду направление расследования, связанное с поисками личного дела того мальчишки с видеокассеты, которую они просмотрели вчера вечером. Не нашелся ли уже этот «Робби» — может, он и есть их убийца. Но Гриффин качает головой.

— Сегодня воскресенье. Я пообщался с какой-то теткой на телефоне, все остальные еще спали. Она говорит, что все личные дела в девяносто шестом были на бумажной основе, так что им нужно отправиться в архив и вручную все перебрать. А без номера дела на это уйдет порядком времени.

— Перезвони ей. Мы отправим группу им в помощь, — говорит Кара, мысленно добавляя это дело к общему списку. Переключает внимание на его компьютер, на экране которого прокручиваются записи с камер видеонаблюдения. — Увеличь-ка мне вот эту первую. Это из того бара?

Гриффин открывает изображение на весь экран и показывает пальцем на одинокую фигуру на переднем плане.

Это Либби, которая сидит на высоком табурете у стойки. Кара узнает бар с того вечера, который они там провели вместе, но на сей раз ее подруга одна. И явно нервничает, то и дело поглядывая на дверь.

Они увеличивают скорость воспроизведения. К Либби иногда подходят какие-то люди, но, обменявшись с ней несколькими словами, сразу же отходят.

— Где он? — спрашивает Кара.

— Так и не появился, — отвечает Гриффин. — Через час она ушла. Но смотри…

Либби на экране приканчивает свой стакан и встает, и Гриффин переключается на запись с наружной камеры. Подъезжает какая-то машина, Либби обходит ее к водительскому окну, наклоняется и разговаривает с водителем. Улыбается, а потом забирается внутрь.