Читаем Чечня Червленая полностью

Кто-то из разведки: — Блин, фонарь этот задолбал уже. Эй, дневальный, станок дральный! Иди, принеси ствол с ПБСом! Дневальный! Сука… Смешной, где дневальный?

Смешной выходит в коридор, слышно, как он бьет дневального: — Ты че, сука, охренел спать! Подъем, сука! Иди, открывай оружейку!

Смешной приносит автомат с глушителем.

Косолапый Саня берет автомат, долго целится в фонарь. Он пьян, его шатает.

На плац выходит Чак. Он тоже пьян.

Саня: — О, Чак.

Саня стреляет в него. Пуля чиркает у Чака под сапогом и рикошетом уходит в небо. Чак скрывается в соседнем подъезде. Саня стреляет в фонарь и гасит его.

Столовая. Связисты — их всего двое, Тренчик и Сидельников — молча едят у окна, потом встают и становятся в очередь на раздачу снова.

Повариха, глядя на Сидельникова: — Ты вроде ел уже у меня сегодня?

Сидельников: — Никак нет.

Повариха: — Да? А чего мясо в зубах застряло?

Она все же накладывает им по второй порции.

Сидельников с Тренчиком лежат в теньке под деревом недалеко от столовой, курят. Обед заканчивается. К столовой подбегают припоздавшие солдаты, прапор их не пускает. Они просят: «Ну товарищ прапорщик! Мы — наряд с восьмой роты» Прапор: «иди отсюда, э! С подразделением приходить надо!»

Рядом со столовой тусуются какие-то гражданские кавказцы. Один из них кричит дежурному одной из рот:

— Э! Поди сюда!

Дежурный, стремаясь, с места: — Че?

Кавказцы: — Иди сюда, баран! Не понял что ли?

Дежурный подходит.

Кавказцы: — Э, иди в девятую роту, найди Эмиля, скажи его Ренат ждет. Бегом давай, э!

Сидельников: — А где вы деньги нашли?

Тренчик: — Это Рыжий. Он продал фермерам ТНВД с бэхи. Они с Якуниным сейчас на взлетке, сегодня борт на Москву. Мы улетаем.

Сидельников: — Тренчик, не бросай меня здесь, а? Не оставляй меня одного, меня же тут совсем забьют. Слышишь? Мы же остались с тобой вдвоем. Кисель уехал, Вовка уехал, Зюзик в госпитале, хоть ты меня не бросай, а? Возьмите меня с собой, я побегу с вами, я найду деньги. Не бросайте меня здесь пацаны, а?

Тренчик: — Самолет сегодня вечером. Ты не успеешь достать деньги.

Взлетное поле. Рыжий и Якунин сидят под деревом. Полно народу, все как обычно — раненные, трупы.

Приходят Тренчик с Сидельниковым.

Рыжий: — Ну че, готов?

Тренчик: — Готов. Слушай, Рыжий, давай его с собой возьмем, а? Его ж забьют здесь совсем.

Рыжий: — Денег нет. Надо самому шарить.

Сидельников: — Как?

Рыжий: — Не знаю. Продай чё-нибудь. Ну, ладно, будь здоров, нам пора. У нас скоро борт. Почтарем летим. «В Афганистане, в „Черном тюльпане“, с водкой в стакане мы молча летим над землей…»

Ночь, степь. Свернувшись калачиком, под кустом спит Сидельников. Неподалеку по дороге едет колонна. Сидельников просыпается и смотрит на идущие мимо машины. Над ним пролетают два вертолета.

Утро. Сидельников пытается пристроиться в очередь в столовую. Он подходит и встает в строй.

Начальник столовой дежурному по роте: — У тебя сколько?

Дежурный: — Сорок три.

Прапор: — Запускай.

Рота заходит в столовую, дежурный отсчитывает солдат. Когда подходит очередь Сидельникова, дежурный останавливает его: «Это не наш». Сидельников не отвечая, уходит, встает в хвост к другой роте.

Подходит разведрота.

Смешной: — Эй, связной! Че тя сегодня в казарме не было? Будешь еще проебываться, я те всю рожу разобью, понял?! Че молчишь?

Сидельников: — Понял.

Моздок. Сидельников ходит по улицам. Жизнь, люди едут на работу, блокпост на переезде. Около бочки с пивом стоят мужики, потягивают пивко.

Из ворот одного из коттеджей выходят бородатые, некоторые в разгрузках. Сидельников лезет обратно в кусты, одной рукой достает из кармана гранату, другой сжимает кольцо. Бородатые садятся в две машины — шестерку и микроавтобус, в микроавтобусе на полу лежат двое связанных солдат, чех бьет их ногой. Боевики уезжают. Сидельников, пригибаясь, выскакивает из кустов и убегает подальше.

Станция. На путях стоит эшелон с сожженной техникой. На вышке за пулеметом огромный загорелый детина, голый по пояс. Около пакгаузов похоронная команда загружает в рефрижераторы трупы.

Стоят палатки, между палаток на носилках лежат сгоревшие тела, две женщины, прижимая к лицам носовые платки, рассматривают убитых. Женщины плачут. Рядом с ними медик в марлевой повязке. Солдат, присев на корточки, снимает сапог с нижней половины человека — две ноги, живот, полгруди, остальное оторвано. Он приподнимает одну ногу и тянет сапог, из сапога вытекает осклизлая коричневая ступня, с женщинами начинается истерика. Медик переводит их под руку к следующему трупу, это почти совсем сгоревший человек, из кирзовых сапог торчат черные кости, на голове убитого танкистский шлемофон. Где-то лают псы. Сидельников смотрит на убитых. Его окликает прапорщик.

Прапор: — Тебе чего?

Сидельников, не отвечая, уходит.

Сидельников со спущенными штанами пристроился в кустиках. У него приступ дизентерии, он морщится, стонет. Затем боком падает на траву, держась за живот, мычит.