Читаем Чечек полностью

Здесь она выбрала самый центральный стол, который стоял на выступающей части веранды и был аккурат над бегущей водой. Девушка поджала под себя ноги, укрылась диванным пледом из номера и сильнее прижала ладони к кружке. На секунду Аня поймала себя на мысли, что со стороны она сейчас походит на героиню бульварного романа: в куртке – поверх белого халата, с кофе и на фоне горной реки. Не хватает только полотенца на голове и любимого рядом. Аня осмотрелась: внизу, над шумящей водой, тянулся молочный туман; кусты цветущего маральника[7] были покрыты каплями росы, а на траве виднелся иней. Она сделал глубокий вдох.

– Ну что, мама, я на Алтае – как ты и хотела. – Она выдохнула и слегка запрокинула голову.

Звёзды тревожно моргали в ожидании Солнца. Из глубины долины надвигался рассвет.

Анне вспомнилось, как в детстве она частенько любовалась летними восходами. Бабушка гладила спящую внучку и напевала вполголоса: «Где же эти глазки, синих бусин цвет? Где мои цветочки? Покажись на свет». Девочка просыпалась, накидывала длинную курточку поверх ночной сорочки и надевала галоши. Собравшись, полуночницы отправлялись вниз по улице. Через километр дорога упиралась в берег – здесь их ждала дежурная беседка. Бабушка вынимала из котомки кружки, наполняла их заваренным с вечера шиповником. Аня доставала бутерброды, надёжно обмотанные старой газетой. Накрывая стол, родственницы наблюдали как на горизонте играло солнце, и через мгновение его свет скользил над озёрной гладью.

Переехав в город, сначала в Питер, а затем – в Москву, сил на такие утренние забавы было не найти. У кого занять на это время? Да и где найти горизонт без столичных высоток? А каждое второе кафе – с видами на Кутузовский проспект или на стену соседнего здания.

Вот бы обрести здесь второй дом, размышляла Аня. Несмотря на то, что её детство было степным, она бы с радостью сменила родные просторы.

Скальные пики по двум сторонам долины рассекали пространство перед глазами. Они стремились к небу и нависали над любым, кто окажется вблизи. Невольно напрашивались вопросы: «А по росту ли моя душа для этих высот? Осилю эту вертикаль или нет?». В то время, размышляла девушка, как родные степи скорее успокаивали, приглашали на чаёк и лепетали: «Ну вот и ладненько. Вот и славно, что заскочила на огонёк. Проходи, ешь, пей, гостья дорогая», ничто не бросало вызов для покорения горизонтали.

* * *

Аня сделала глоток кофе. Подоткнула под ноги плед, улыбнулась и мысленно поблагодарила Олесю. Всё-таки она была причастна к этой поездке. Подруга нашла время встретиться в тот же день, когда позвонил Олег и обрадовал новостью:

– Сорвалось несколько встреч. И я подумал, мы могли бы сменить обстановку на майские. Ты ведь хотела куда-нибудь уехать из города. Так что выбирай куда поедем.

Олег замолчал на секунду, прикидывая какие даты согласует с Катей.

– В нашем распоряжении пять дней. – и добавил, – Кстати, Трушковы год назад отдыхали на Алтае. Узнай как им поездка. Может и нам подойдёт.

Спустя час Анна потягивала сок с видом на Морозовский сад[8]. Олеся была в своём репертуаре. Сплошь в белом, на руках и шее – золотые цепи-кольца. Она не покупала продукты, не выносила мусор и ни разу не занималась уборкой: для всего этого была Лиза – домработница семейства Трушковых. Но если бы выносила, то только так – разодетой в пух и прах.

– Аньчка, там такая крутотень! Я как очумелая фоткала всё подряд. – Олеся сделала глоток лате и оставила на белом фарфоре смачный след от алой помады.

– А когда эти кустики начинают цвести – можно просто чикануться!

Олеся была женой одного из приятелей Олега. Точнее говоря, именно Олег и свёл её с романом Трушковым – своим лучшим другом и по совместительству племянником генерального. А потом он познакомил её и с Аней, чтобы той было с кем проводить время: после переезда она так и не обзавелась подругами. Аня всегда была первой, с кем эффектная шатенка делилась своими впечатлениями после очередных вояжей, за которые муженёк вываливал кругленькие суммы. Впрочем, не менее баснословных денег стоила для него и вся салонная красота эталонной супруги.

– Сама убедишься – в живую там еще шикарнее, – Олеся активно листала фотографии на телефоне. – И там же, типо, место силы, – она щёлкнула пальцами. – А для меня – место, где Ромуся сделал мне предложение. Короче, Алтай мне прям зашёл!

Олеся закинула к себе на колени сумку, вынула из неё пухлую белую пачку и объёмный кожаный чехол.

– Держи – это тебе, – она звякнула по стеклянной столешнице. – Купила перед вылетом. Простовато конечно, но выглядит красиво.

Аня повертела коробочку: матовая, шероховатая поверхность с теснением и необычной каллиграфией «метафорические карты». Рисунки на лицевой стороне был выведен тонкой черной линией. Женский образ показывался условно, но в едином с оформлением стиле и с выдержанными пропорциями. Внизу узнавался образ шамана с бубном и маленькое изображение, похожее на картину «Зима в Киото». Аня перевернула увесистую пачку – «Анне. Для незабываемого путешествия.».