Читаем Часовой полностью

Ричер ввел его в курс дела, а Сара тем временем пробудила компьютер и открыла письмо, которое послала самой себе. На экране возникло изображение экрана другого компьютера, а на нем документ. Изображение было не совсем четким, и бумага, похоже, была светло-зеленого цвета. По центру виднелось нечто вроде водяных знаков. По краю в виде рамки шел черный греческий орнамент. Шапки с названием и адресом организации, текстовые вставки и памятки тоже были напечатаны черным. Как и штемпель со словом МАКЕТ. Потом в 1949 году кто-то заполнил необходимые графы от руки, гладкой прописью, ярко-синими чернилами. Был указан знакомый адрес. И имена трех владельцев. Артур Клих и Камил Клих, два брата-шпиона. А также Кристиан Клих, должно быть, третий брат. Чья личность держалась в секрете. Который, как считала Фишер, является связующим звеном со шпионом из Ок-Риджа.

— Посмотрите сюда, — сказала Сара.

Она показала на строчку белого шрифта на синем фоне в самом верху страницы. Там было написано: Scan00001968.jpg.

— Вот что нам надо.

Сара постучала по клавиатуре, нажала на трекпад, появилась рамочка, и она ввела туда название файла. Нажала на клавишу «enter», и через секунду на экране возникла такая же страница с документом, но гораздо более отчетливым.

— Погодите-ка, — сказала Сара.

Она указала на то место в документе, где были указаны имена владельцев. Похоже, почерк был тот же самый. И цвет чернил тот же самый. И имен было тоже три. Артур Клих. Камил Клих. И Наталия Матусак.

— Есть разница? А кто такая Наталия Матусак?

— Наталия Матусак — мать Генри Клостерманна, — сказал Ричер. — Генрих Клостерманн был ее вторым мужем. Ставлю десять центов против доллара, что девичья фамилия ее Клих. Третий агент не был еще одним их братом. Это была сестра Артура и Камила.

— Этот документ — черновик. Оригинал уничтожен, чтобы никто не узнал о существовании Наталии. Они так считали, что уничтожен. Но вот перед нами подлинник. А тот, который видела Фишер, был изменен.

— Как они могли это сделать? — спросил Резерфорд. — Ведь сервер был всегда у вас на глазах. Если не считать, когда он лежал в багажнике.

— Скорей всего, они сделали копию документа с сервера, который мы продали Клостерманну. И у них была куча времени, чтобы его подправить. А когда Фишер привязывала меня к стулу, их специалистка загрузила его. Потом сделала так, чтобы Фишер его заметила, зная, что та передаст файл в ФБР. И связи с Клостерманном они не заметят. А также сделают ложный вывод о личности шпиона из Ок-Риджа.

— И какой им с этого толк? Если третьего брата придумали, след обрывается.

— Абсолютно не обрывается. И русские это учтут. След будет идеальный. И достаточно сложный, чтобы казался реальным. Не столь извилистый, и обычный агент сможет его просчитать. И он приведет к какому-нибудь болвану. Который сидит сейчас где-нибудь в Ноксвилле. Вероятно, с копией программы «Часовой», надежно спрятанной в каблуке. И ждет сигнала, когда надо бежать. Чтобы его поймали. И во всем сознаться.

— Зачем кому-то понадобилось все это?

— Возможно, они думают, что приносят себя в жертву ради общего, благородного дела. Или ради больших денег, которые получат их близкие на родине. Или для того, чтобы не попасть в ГУЛАГ. Кто знает?

— Но если эти данные фальшивка, как ФБР сможет вычислить их агента? — спросил Резерфорд. — Они же вернутся туда, откуда начали.

— Вовсе нет, — сказал Ричер. — Можно начать с Клостерманна. Он как-то упоминал, что у него есть сын. А сейчас у него могли быть и внуки. Эта линия никогда не отслеживалась, ведь никто не знал, что его мать была шпионкой.

— Логично, — сказала Сара. — Фэбээровцам нужен был сервер, потому что русские знали: с его помощью можно разоблачить вражеского агента. Документ явно указывает на связь с Клостерманном. Значит, Клостерманн должен быть связан со шпионом.

— Но имя Клостерманна, само собой, не фигурирует, — сказал Ричер. — Иначе кто-нибудь обратил бы на это внимание. Может быть, Матусак, ведь это имя они пытались скрыть.

— Хорошо, — сказал Резерфорд. — Это я понимаю. Но вернемся на шаг назад. Журналистка нашла в архивах этот документ. В нем указано, что в семейном древе братьев-шпионов существует еще одна ветвь. Русские не хотели, чтобы об этом кто-нибудь знал, потому что эта ветвь приведет к Клостерманну. И к его сыну. А возможно, и к внукам. Тогда они уничтожают бумажный архив. Блокируют цифровой. И овладевают сервером. Джокер. Почему бы не оставить все так, как оно есть? Следы все заметены. Зачем устраивать этот цирк с агентом Фишер и фальшивым документом?

— В ФБР знали, что у русских в Ок-Ридже есть агент, — сказал Ричер. — Если бы русские уничтожили документы и оставили все как есть, люди ФБР продолжали бы копать. Может быть, нашли бы другие улики. Если бы план русских сработал, в ФБР посчитали бы, что они шпиона поймали. И прекратили бы копать дальше. Зачем искать то, что у тебя и так уже есть.

Когда снова зазвонил мобильник защищенной связи, Сперанский расшагивал по гостиной.