Читаем Часодеи читают Часодеев (СИ) полностью

— Это так. — ответил за Яриса Родион. — Но затерянные, те кто умер в своей параллели не может вернуться, а в другую параллель и на Осталу всё можно. Когда затерянные находятся вне Времени, то есть в гостях у Расколотого Замка, то они отображаются голубой аурой, а если находятся в не своей параллели или на Остале, то они для нас, как обычные люди без голубой аурой. Всё меняется, и с каждым разом у затерянных появляется шансы возратится обратно на Эфлару, но к сожалению (возможно для них) не в свою параллель. Так как у затерянных во Времени появился шанс появляется в других параллелях, то Марк и Ярис скорее немного не поняли, что в Безвремья можно конечно вернуться, но оо этого никого толка, так как они всё равно находясь в другой параллели не исчезнут, а их жизнь начнётся заново. Проводя больше времени в другой параллели, они уже не могут вернуться в Безвремье, но также увы и в свою параллель. Вы становитесь обычным часовщиком, как и раньше, и вновь продолжаете своб жизнь на Эфларе или Осатле, как угодно. Вот почему у затерянных появился некий шанс на возвращения к жизни. Воо так вот. (придумала какую — то замудрённую чепуху, но да и ладно.) Все с удивлением смотрели на Астариуса. Они на самом деле поняли, что да как, но теперь обратились к самому Ярису.

— Ярис, а тебе не будет тяжело в роли директора? — поинтересовался Фэш. — Это ведь наверное тяжело.

— Нет. — быстро ответил тот. — Так как Мандигор был моим покровителем, я научился у него многому. Поэтому я готов войти в ту параллель и остаться с Дейлой навсегда.

— И я. — обняла его Дейла.

— Ааа, вы такие милые. — улыбнулась Василиса.

— Кстати, а Маришка же живёт в той параллели, верно? — удивился Рознев.

— Я перешла в параллель Дейлы и Норта, так как в той параллели много всяких плохих воспосминий. — грустно ответила та. — Не хочется возвращаться… Вот почему Марк смог меня навестить. Осталась бы я в той параллели, то мало бы проводил со мной время.

— Понятно… — поняли все. — Норт, продолжай.

— Мы должны жить у вас, — твердо произнесла Захарра. И вдруг добавила: — Если надо, я смогу заплатить. У меня есть немного драгоценных камешков. И даже немного эфларов, ваших монеток.

Василиса, хоть и была невероятно расстроена, кинула на подругу любопытный взгляд: она вдруг подумала, что еще никогда не видела эфларских денег.

— Не советую. — хмыкнул Миракл. — У РадоСвета куча денег.

Лазарев протяжно хмыкнул, смешно сдвинув брови к переносице.

— Дело не в оплате, девочки. У РадоСвета хватит денег и драгоценных камней, чтобы обеспечить всем необходимым три таких общежития, как наше… Буду откровенен. — Он вновь повернулся к Василисе. — Ты и сама прекрасно помнишь, какие у меня были из-за тебя серьезные неприятности… Мгновенное старение — очень неприятная вещь… Вот почему мне совсем не нравится идея приютить дочь своего врага, тем самым вновь, пусть и невольно, подставляя себя под удар.

— Мда уж… — цокнул Нортон. — Если бы наша дружба не кончилось, то я…аргх.

— Нортон, ты меня правда прости за всё, я… — не успел договориться Лазарев.

— Это ты меня прости, Костя. Я же не знал, что буду таким придурком, чтобы забить нашу дружбу, и всё в этом роде…

— Ладно, и ты меня. Норт, продолжай.

— Мой отец с вами бы согласился… — убитым голосом произнесла Василиса. — Он так и сказал: ты что, хочешь жить в доме моего врага?

— Вот и я об этом, увы.

— Послушай, папа… — начал было Ник, но примолк под сердитым взглядом отца.

— Да у нас и места немного, — продолжал сомневаться Лазарев. — А для таких дам, как вы, привыкшим к хорошим условиям…

— Так пофиг, вот честно. — улыбнулась Захарра.

— Это я уже понял, что вам всё равно. — хмыкнул Лазарев.

Василиса хмыкнула про себя: что знает отец Ника о жизни в простой городской квартире с двумя десятками кошек. Да после этого любой шалаш будет радостью!

— И это моя дочь. — вздохнул Нортон.

— Да. — улыбнулась Василиса. — Не было бы там Елены, посетила бы Рубиновый Шпиль.

— Уж извини. Возразить не мог.

— Голубиная башня пустует, — вдруг произнес Ник. — Но там очень холодно. И голуби…

— Ерунда, — невозмутимо произнесла Захарра. — В Змиулане всегда холодно. А на голубей мне лично плевать.

— И мне, — быстро поддакнула Василиса.

В комнате повисло молчание. Старший Лазарев одной рукой подпер подбородок, а другой в задумчивости барабанил пальцами по столу. Василиса перебирала в уме варианты наиболее подходящих слов, чтобы продолжить уговоры, но в голову лезла какая-то чепуха, недостойная внимания. Ник уставился на отца умоляющим взглядом, и только Захарра, сложив за спиной руки, сохраняла хладнокровие.

— Ну Захарра как всегда! — засмеялся Марк.

— Ага, прямо как Фэш! — поддержал Ярис.

Старший Лазарев глубоко вздохнул, очевидно принимая какое-то невообразимо трудное решение, и поднялся из-за стола.