Мы продолжали целоваться. Нас переполняла страсть. Мы не могли насладиться друг другом. Все мое тело горело. Он сунул руку мне под блузку. Больше я ничего об этом говорить не буду. Мы забыли про шорохи, которые слышались неподалеку. Но теперь-то я знаю. Нам следовало окликнуть тех, кто был рядом. Остановить, предупредить, что не надо бы углубляться в лес. Однако мы этого не сделали. Вместо этого ласкали друг друга.

Я полностью растворилась в своих ощущениях и поначалу не услышала крики. Думаю, и П. не услышал.

Но крики продолжались. Вы знаете, как люди описывают состояние между жизнью и смертью? Что-то похожее мы испытали в тот самый момент. Но только вроде бы мы продвигались к чему-то светлому и яркому, а крики оказались тем, что тянуло нас назад, хотя возвращаться мы совершенно не хотели.

Он перестал целовать меня. И это самое ужасное.

Он больше никогда меня не поцеловал.

Люси перевернула страницу, но текст закончился. Подняла голову.

— Где остальное?

— Это все. Ты же просила посылать частями, помнишь? Больше ничего не прислали.

Она вновь посмотрела на распечатку.

— Люси, тебе нехорошо?

— Ты разбираешься в компьютерах, не так ли, Лонни?

Он приподнял бровь.

— С женщинами у меня получается еще лучше.

— Ты полагаешь, я сейчас в настроении шутить?

— Все понял, в компьютерах я разбираюсь. В чем вопрос?

— Я хочу знать, кто это написал.

— Но…

— Мне необходимо выяснить, кто это написал.

Он встретился с Люси взглядом. Какие-то мгновения не отводил глаз от ее лица. И она знала, что он хочет сказать. Они читали ужасные истории, например однажды о порочной связи отца с дочерью, но никогда не пытались установить имя автора.

— Хочешь рассказать мне, что все это значит?

— Нет.

— Но ты готова рискнуть доверием студентов?

— Да.

— Так тебе это действительно нужно?

Она молча смотрела на него.

— Ну и ладно, — пожал плечами Лонни. — Посмотрю, что можно сделать.

ГЛАВА 3

— Говорю вам, это Джил Перес, — повторил я.

— Тот парень, которого убили вместе с вашей сестрой двадцать лет назад?

— Очевидно, его не убили.

Не думаю, что копы мне поверили.

— Может, его брат? — предположил Йорк.

— С кольцом моей сестры?

— Эти кольца не редкость, — вставил Диллон. — Двадцать лет назад по таким сходили с ума. Вроде бы моя сестра носила такое же. Если не ошибаюсь, получила в подарок в шестнадцать лет. Ваша сестра выгравировала на кольце свое имя?

— Нет.

— Тогда полной уверенности у нас нет.

Мы еще какое-то время поговорили, но уже как-то ни о чем. Да и не хотел я ничего знать. Они пообещали связаться со мной. Сказали, постараются найти семью Джила Переса, окончательно установят его личность. Я не знал, что мне делать. Чувствовал себя совершенно потерянным, внутри все словно онемело.

Мои блэкберри и мобильник звонили не переставая. Я опаздывал на встречу с адвокатами защиты в самом большом процессе моей карьеры. Двух богатых студентов-теннисистов, проживающих в Шот-Хиллсе, одном из самых богатых городков на территории округа Эссекс, обвиняли в изнасиловании шестнадцатилетней афроамериканки из Ирвингтона, которую звали Шамик Джонсон. Суд уже начался, потом его отложили, и теперь я надеялся, что адвокаты защиты пойдут на сделку с прокуратурой и согласятся на признание своих клиентов виновными в обмен на уменьшение тюремного срока, причем без возобновления процесса.

Копы подвезли меня к моему офису в Ньюарке. Я знал, что адвокаты сочтут мое опоздание попыткой надавить на них, но ничего поделать не мог. Когда вошел в кабинет, оба адвоката уже ждали меня.

Один из них, Морт Пьюбин, вскочил и заорал:

— Сукин ты сын! Ты знаешь, который час? Знаешь?

— Морт, ты похудел?

— Не пудри мне мозги.

— Подожди, нет, не похудел. Ты вырос. Это бывает с мальчиками.

— Совесть у тебя есть, Коуп? Мы ждем тебя битый час!