Читаем Час Самайна полностью

Володя просил сказать ему, что я хотела. Я долго колебалась, но потом пришлось сделать его своим другом и посвятить в нашу семейную тайну. Он принял такое горячее участие во мне! Его интересовало мое положение. Он просил пока потер­петь, а когда закончит учиться, то я стану его женой. Что же, пусть мальчик помечтает, а мы еще посмотрим. А все- таки я его ценю. Правда, как друга и человека, но не как воз­любленного. Я совсем не ожидала, что он так серьезно влюбит­ся, — всегда считала его ветрогоном. Время шло. Пора было на поезд, и мы пошли на станцию. Распрощались до завтра.


Петроград. 21 августа 1917 года, понедельник 

В условленное место пришли поздно, Коля не дождался и ушел. Поехали в театр втроем: я, Таня, Люда. Коля и Володя были уже там. Повели на наши места. Начали смотреть. Артисты Народного дома играли недурно. Пьеса «Бог Мести». Я сидела рядом с Володей, только в разных ложах. Нас разделял лишь барьер, и мы были очень близко друг от друга. Он все время жал мне руку, и Николай делал ему замечания. На второе действие появились Оля, Толя и Аня, расположились рядом в ложе 7. При­шли с фасоном и конфетами. Оля поздоровалась с гримасой. Но мы с Татьяной им не уступали и тоже держали фасон. Николай подсмеивался над их красными платками. В театре была Володина мамаша с какой-то дамочкой. Я заметила, что она на меня обратила свое «благосклонное» внимание. Когда проходили мимо меня, то раз десять обернулись и оглядели с ног до головы. Мне тоже было интересно на нее взглянуть, и я обернулась. Интересно, какое я произвела на них впечат­ление? Вернулась в ложу. 

Во время представления Володя, ни на кого не обращая вни­мания, не оставлял меня в покое. Коля все время делал ему замечания. Таня вовсю кокетничала с вольноопределяющимся визави. Было очень весело! После представления отправились домой. Решили пойти до Удельной, а оттуда, кому нужно на Петроград, поездом. Вначале хотели идти парком. Хотя мне­ния разделились, но большинство отстояло парк. Только Оля и Аня остались при своем мнении и отправились на «лыже». 

Перейти на страницу:

Похожие книги

Час скитаний
Час скитаний

Шестьдесят лет назад мир погиб в пожаре мировой войны. Но на этом всё закончилось только для тех, кто сгорел заживо в ядерном пламени или погиб под развалинами. А для потомков уцелевших всё только начиналось. Спустя полвека с лишним на Земле, в оставшихся пригодными для жизни уголках царят новые «тёмные века». Варвары, кочевники, изолированные деревни, города-государства. Но из послевоенного хаоса уже начинают появляться первые протоимперии – феодальные или рабовладельческие. Человечество снова докажет, что всё новое – это хорошо забытое старое, ступая на проторенную дорожку в знакомое будущее. И, как и раньше, жизни людей, оказавшихся на пути сильных мира сего, не стоят ни гроша. Книга рекомендована для чтения лицам старше 16 лет.

Алексей Алексеевич Доронин

Детективы / Социально-психологическая фантастика / Боевики
Гномон
Гномон

Это мир, в котором следят за каждым. Это мир, в котором демократия достигла абсолютной прозрачности. Каждое действие фиксируется, каждое слово записывается, а Система имеет доступ к мыслям и воспоминаниям своих граждан – всё во имя существования самого безопасного общества в истории.Диана Хантер – диссидент, она живет вне сети в обществе, где сеть – это все. И когда ее задерживают по подозрению в терроризме, Хантер погибает на допросе. Но в этом мире люди не умирают по чужой воле, Система не совершает ошибок, и что-то непонятное есть в отчетах о смерти Хантер. Когда расследовать дело назначают преданного Системе государственного инспектора, та погружается в нейрозаписи допроса, и обнаруживает нечто невероятное – в сознании Дианы Хантер скрываются еще четыре личности: финансист из Афин, спасающийся от мистической акулы, которая пожирает корпорации; любовь Аврелия Августина, которой в разрушающемся античном мире надо совершить чудо; художник, который должен спастись от смерти, пройдя сквозь стены, если только вспомнит, как это делать. А четвертый – это искусственный интеллект из далекого будущего, и его зовут Гномон. Вскоре инспектор понимает, что ставки в этом деле невероятно высоки, что мир вскоре бесповоротно изменится, а сама она столкнулась с одним из самых сложных убийств в истории преступности.

Ник Харкуэй

Фантастика / Научная Фантастика / Социально-психологическая фантастика