Читаем Час негодяев полностью

– Какого хрена этот сукин сын полез на Браво? Центральные улицы наверняка перекрыты баррикадами. Он что, не мог проехать Кило?

– Мы уже ехали туда по Кило.

– Да, и путь был свободен.

– Ты никогда не отступаешь тем же путем, по которому пришел.

– Да, но мы, б…, в городе, который вот-вот падет.

– Может, он боится заблудиться?

– Не знаю. Просто поверить не могу, что этот е…ат командует людьми.

– Да пошел он… Как думаешь, – пулеметчик кивнул на виднеющуюся вдали баррикаду, – на сколько она удержит русские танки?

– Ну, если у них есть «РПГ», то, может, и удержит.

– Если у них есть «РПГ», то русские снесут город к чертям собачьим. Здесь будет второй Грозный. Они должны это понимать.

– Вряд ли… В любом случае это их проблемы.

Впереди раздались выстрелы, и машины снова начали терять скорость.

– Вот же… Ястребу-один Ястреб-три, вопрос – что там у вас впереди!

– Ястреб-три, у нас тут местные, агрессивно настроены. Сейчас проедем.

Но вместо этого машины остановились. Сержант оглянулся – и то, что он увидел, заставило его похолодеть от ужаса.

Они влипли.

Впереди горели какие-то костры, и от них к машинам быстро бежали люди. Некоторые с оружием.

– Закрываем дверь, быстро! Бросай свой пулемет, нахрен!

Барни нажал на кнопку, и верхняя часть огромной задней двери начала медленно, но неумолимо подниматься на гидроупорах. Подбежавший с их стороны к машине первый местный в ярости начал стучать чем-то о борт машины, о стекла, которые были защищенными.

– Вот сукин сын…

– Нам тут не рады.

– Ястребу-один Ястреб-три, у нас тут проблемы с местными.

– Ястреб-три всем, не выходить из машин. Веду переговоры…

– Он ведет переговоры.

– Да и хрен ему на рыло, – сказал Барни и достал из кобуры на боку укороченный до предела дробовик Remington с пистолетной рукояткой, в варианте door breacher, – сейчас эти сукины дети кое-что новое узнают об американцах.

– Опусти ружье, нахрен. Только по команде.

– Ага.

Сам Козак тоже достал свой пистолет – «кольт» с удлиненным магазином. Тем временем местные майданствующие попытались пропороть шины, но обнаружили, что там специальные вставки и резиновая пена и ножом их не возьмешь. Это привело их в еще большую ярость.

– Ястребу-один Ястреб-три, местные пытаются проникнуть в машину, ведут себя агрессивно…

Тем временем оперативный сотрудник АНБ Вирджил Айснер, отвечающий за проект электронного наблюдения в Киеве и обязанный вывезти аппаратуру, сделал самую большую глупость в своей жизни. Он следовал в головном «Субурбане», тот был бронированный, и у него не опускались стекла.

И потому он приоткрыл тяжеленную бронированную дверь, хотя делать это было категорически запрещено.

Сразу несколько рук ухватили ее и дернули на себя. Он еле удержал ее, если бы дверь не была бронированной, не удержал бы. Но тут играла свою роль инерция и автодоводчик двери, и ему удавалось ее держать.

– Бей!

– Жги их!

– Колеса, колеса режь!

– Мы граждане США! – заорал Айснер. – Вы не имеете права!

– С…и!

– Колеса, колеса!

Водитель врубил одно из средств нелетальной защиты. Сирена, на громкости более ста десяти децибел, ударила по погромщикам, пытающимся прорваться к машине. Кто-то отшатнулся, схватившись за голову, но кто-то продолжал лезть на машину.

Пистолетный выстрел ударил по лобовому стеклу, прямо напротив водительского места. Не пробил. Прямое нападение на машину.

Водитель нажал на газ, и семилитровый двигатель бросил машину вперед, через вязкую человеческую массу. Кто-то прыгнул на капот, его лицо, искаженное нечеловеческой злобой, на секунду оказалось напротив водителя, и он подумал, что это зомби. Потом оно исчезло, грянули автоматные очереди.

Бутылка с зажигательной смесью хряснулась об крышу, разбилась, ослепительно-яркое пламя потекло по бортам. Раздались выстрелы.

– Нападение!

Все они прекрасно знали предел применения силы – сейчас оппозиционеры, или кто там они были, перешли черту.

Барни нажал на кнопку, верхняя часть люка поползла вниз, кто-то попытался схватиться за край нижней «калитки», и Козак выстрелил в него почти в упор. Мелькнуло почти белое лицо, человек мгновенно упал. Защелкали выстрелы.

– Ястреб-три. Прорываемся!

Словно отвечая, машины тронулись, жидкий огонь тек по крыше. Визгнула пуля – и тут же загрохотал пулемет Барни, посылая в темноту огненные, пронизывающие насквозь пики трассеров. Конвой двигался все быстрее и быстрее, пулемет замолчал, израсходовав ленту. Пахло пороховыми газами.

– Черт… Эти ублюдки!

Козак направил на огонь струю огнетушителя, Барни закашлялся.

– Убери, нахрен.

…

– Что это было?..

– П…ц какое командование, вот что это было. Мы въехали в засаду.

– Черт, они за нас или как?

– Они ни за кого. Сейчас – каждый сам за себя. Понял?

– Вас понял, – покладисто отозвался Барни, заправляя новую ленту в свой пулемет.

Времени совсем не оставалось…

Три машины, каким-то чудом не попав в новую засаду, прошли мост Патона и вырвались на Бориспольское шоссе. Они были потрепаны, но живы…

Козак подключился к сети внешней радиосвязи. Новости не радовали.