Читаем Час негодяев полностью

А второй Майдан закончился уже кровью. Когда «победители» прямо с Майдана были вынуждены отправляться на фронт. Многие уже полегли. И сколько еще поляжет, что с той, что с другой стороны. Фронтовое противостояние украинцев с русскими позволило не проводить реформы. Обеспечило реванш бывших, причем мгновенный. Выдало высасывающим страну паукам новую индульгенцию на бесчинства под лозунгом «Война же идет!». Напрочь лишила возможности нового гражданского протеста – из вполне обоснованного опасения, что если устроить Майдан в Киеве, то рухнет фронт.

Украина обложена со всех сторон, как волк флажками, и выхода нет.

Путь к «банду – геть!» лежал через кровь, и все это понимали. Но вряд ли кто-то отдавал себе отчет в том, сколько будет этой самой крови.

– Допомогу! Допомогу!

Снайпер бил откуда-то слева. То прекращал стрелять, то бил снова. Побратимы лежали вповалку, кто на тротуаре, кто на земле. Парень впереди бил трубой по чему-то железному, укрываясь за парапетом. Он погибнет через три минуты с небольшим – снайпер его все-таки достанет…

– Допомогай!

Худой паренек в замызганной, закопченной, но явно дорогой и теплой куртке с готовностью подставил руку. На щите они понесли пораненного побратима вниз…

Первичный пункт «медичной допомоги» был развернут в холле гостиницы «Украина», саму гостиницу не зачищали по одной простой причине – просто не до того было. Командования особо никакого не было просто потому, что и троица, и комендант Майдана Парубий вчера дрыснули домой. Троица вообще без причин, Парубий вроде как был «ранен в руку» и уехал на больничку. Были признаки того, что с зэком уже договорились о местах в правительстве, распределении квот в Раде, возврату к Конституции 2004, и теперь Майдан просто сливали в унитаз. Но Майдан не так просто было слить в унитаз – вот об этом те, кто договаривался и на Банковой, и в Раде, пока не соображали.

Потом, правда, сольют…

Раненого на щите втащили в холл отеля, тут крови было столько, что… Нет, нельзя сказать, что кровь была по всему полу разлита. Но ее мазки, жирные красные мазки, были то тут, то там. Суетящиеся люди с красными крестами и без, наступая на нее, просто кровь уже не замечали…

– Сюда! Сюда!

Сдали пораненного и побежали назад. Никто не отдавал им никакого приказа – да и почти никто в то утро приказов не отдавал. Побежали просто потому, что там, где за алюминиевыми щитами укрываются от пуль снайперов, где дым ест глаза, а голос со сцены Майдана доносится отдаленным эхом, может быть, нужна будет помощь. И каждый готов был встать на место пораненного или убитого побратима. Потому что верили: еще шаг, еще два, и будет перемога. О длине пути тогда не знал никто…

Парнишка посмотрел по сторонам, в надежде увидеть ее, но не увидел. Побежал на выход… навстречу еще кого-то тащили – и тут столкнулся с пацанами из своей сотни.

– Мурзик!

– Ты чего тут?

– Пораненного помогал тащить.

– А… мы на снайперов пошли.

– На снайперов?

Эта дикость… ее нельзя было описать словами и вряд ли получится понять тем, кто не был там. Идти на снайперов – значит, идти на вооруженных и готовых убивать людей. На людей, у которых явно должно быть прикрытие и которые тренированы убивать. И они шли на них – часто вообще ни с чем, иногда – палка, шлем, часто самодельный бронежилет. Потом скажут, что на Майдане собралось первое поколение независимой Украины, поколение без «непотрибного совкового багажу у голови». В чем заключалось это «отсутствие багажа в голове»? В том, что ты идешь на снайпера с голыми руками? В том, что ты веришь, что снайпер не посмеет в тебя стрелять? Или что твоя смерть что-то изменит в голове политика, который научился пьянствовать, хапать и б…ствовать еще в комсомоле, потом из верного ленинца перекрасился в пересичного украинца и вместо портрета Ленина портрет Шевченко повесил и на площади памятник Шевченко поставил вместо памятника Ленину? Или что снайпер украинец и ты украинец, и поэтому…

Бог весть. Наверное, и я не смогу объяснить[60].

Но они шли. Шли на снайперов с голыми руками.

– Так, ко мне!

«Афган» был одним из «афганской палатки», которая на Майдане была.