Читаем Час бультерьера полностью

— Стоп! Ступин, ты дурак или прикидываешься? Я вел себя паинькой, надеясь улучить момент и прикончить девятого встречного, разве ТЕБЕ это не понятно, а? Разве ТЫ вел бы себя иначе на моем месте?

— Ха! Та прав — я прикидываюсь. К твоему величайшему сожалению, я, увы, далеко не дурак. Но иного варианта выживания, прости, не могу тебе предложить.

— И не надо! Пускай условия остаются теми же, но с одной малюсенькой поправкой.

— А конкретно?

— Поспаррингуем, Ступин?

— Шутишь?

— Не, я серьезно.

— Слышь, двойник, мы чего? Герои голливудской дешевки, что ли? Идею кровавого махача Добра со Злом на крыше в лучах заката ты явно позаимствовал из какого-то малобюджетного американского кино.

— Знаешь, близнец, во-первых, я не смотрю американское кино, а...

— Погоди! Что? Совсем телевизор не смотришь?

— Вообще не смотрю в последнее время.

— Почему?

— На телеэкранах слишком много насилия. Сплошная кровь!

— Резонно.

— А во-вторых, скажи-ка: кто из нас ху? Кто Зло, ху из Добро?

— Каждый считает себя хорошим, ясен пень.

— На мне, между прочим, крови поменьше будет, чем на тебе. Бультерьер.

— Возможно. Всякое, знаешь ли, со мною случалось в жизни. И, между прочим, похожий на этот санаторий я, было дело, завоевывал. И с фанатиками, замутившими мозги моему сыну, был случай, спарринговал. Я старый и битый. Вишь — определили мне, инвалиду, соратнички теплое местечко на крыше, покуда сами на этажах рискуют. А оно видишь как обернулось. Судьба тебя на меня вынесла.

— Вот! Ты сам обмолвился, дескать, с фанатиками спарринговал! Чем те фанатики лучше меня? Подари нам обоим шанс на хеппи-энд! Ведь должен же та понимать, что я скорее умру, чем...

Ступин выстрелил. Пуля просвистела в миллиметре над скрытой под серым капюшоном макушкой маджнуна, но "одержимый", не моргнув глазом, закончил фразу:

— ...чем просто так соглашусь сотрудничать.

— Ну а ежели не просто так? Если я тебя, скажем, отправлю в нокаут, и ты сознание потеряешь. Очнешься, а тебе уже укольчик сделан, и ты, под действием наркотика, станешь ах каким разговорчивым.

— "Сыворотка правды" не существует, это миф!

— Думаешь?

— Уверен. Приду в сознание и, что бы ты мне ни вколол, откушу себе язык.

— Ха-а-ха-а-ха... — расхохотался Ступин. — Веришь ли, и то, как пытаются откусывать себе язык, я тоже уже видел! Долго живу, скучно становится.

— Послушай, долгожитель, давай-ка уравняем наши шансы — ты оставляешь себе протез-закорючку, а мне отдашь фиговину с клювом, которая у тебя за поясом. Мы с тобою ровесники. Бультерьер, и мне довелось повидать всякого, однако этакую причудливую закорюку на палочке я вижу впервые и пользоваться ею, честное слово, не умею. Сам знаешь — работать незнакомым оружием хуже, чем остаться безоружным. У тебя будет преимущество, Ступин.

— Фиговина у меня на поясе называется "кама". Это сельскохозяйственный инструмент средневекового японского крестьянина, он, как показала практика, высокоэффективен в ближнем бою. Обычно мои духовные предки пользовались ничо-кама — "боевой двойкой". За поясом у меня о-кама, она подлиннее, ей в пару полагается ната-кама покороче. У меня вместо короткой камы — протез с лезвием.

— Спасибо за лекцию. Я так понимаю, что предложение принято — мне о-каму, у тебя протез ната-кама, и понеслась?

— Не-а. У тебя, хитрец, по-любому будет преимущество — ты будешь работать на поражение, мне же нельзя тебя кончать, если договоримся.

— Договоримся, Ступин! Обязательно! Хочешь, я еще раз поклянусь Аллахом?

— Нет. Хочу, чтобы ты поклялся халифом.

— Хм-м... Ты кое-чего узнал о моей вере... Что ж, будь по-твоему: КЛЯНУСЬ ИМЕНЕМ ХАЛИФА! И пусть я, раб ЕГО, попаду в царство мэридов, ифритов и шайтанов, если посмею нарушить сказанное мною СЛОВО!

— Как, блин, торжественно. Обалдеть! Со схожим рвением я, помнится, клялся только однажды, когда вступал в ряды юных пионеров. Салют! — Ступин направил пистолет в небо и нажал на спуск.

Ступин расстреливал свинцовое небо, разряжал пистолет, а маджнун благодарил святые небеса за ниспосланный ему дар к риторике. Получилось! Удалось развести калеку несчастного. Ступин по своей скрытой натуре — романтик наивный, как и все поголовно истинные буддисты. Последователи учения пытливого Шакьямуни даже боевые искусства придумывали, исходя из принципа воздаяния — сначала блок, потом удар В ОТВЕТ. Или на мастерском уровне: "начинать удар (бросок, подсечку) позже, заканчивать раньше", то есть опять же ОТВЕЧАТЬ, соблюдать СПРАВЕДЛИВОСТЬ в их понимании. Тем, кто верит в законы Кармы, придуманные принцем, который стал бомжом и загнулся, откушав по недогляду прихвостней ядовитых грибочков, не дано познать Истину: любое святотатство, любая ложь, все угодно богу, если конечная цель того стоит. Ассасины удостоены милости следовать Истине, оттого и преследуют их посланники шайтанов, слуги мэридов и почитатели богомерзких ифритов...