– В небе, – пояснил он. – Пауки натянут ее между двумя самыми высокими деревьями. Сеть будет достаточно большой, липкой и прочной, чтобы тебя удержать, и таким образом тебя увидят со всех концов города.

– Ладно, – медленно сказала Лейли. – Но как я заберусь на самый верх?

– Легко, – пожал плечами Оливер. – Попросим кого-нибудь из мертвецов тебя подбросить.

* * *

Чтобы соорудить столь замысловатую конструкцию, понадобилось немало времени, но в конце концов Лейли оказалась там, где не оказывался до нее ни один человек: высоко в небе, посреди гигантской паутины, над головами почти двухсот тысяч людей – живых и мертвых. Только когда первое возбуждение схлынуло, девочка осознала, что ей недостаточно просто болтаться наверху. В такой тьме ее даже не было видно, а горожане были слишком заняты жестокой Олимпиадой, которую устроили сегодня мордешор и ее призраки.

Поэтому Лейли сделала единственную вещь, которая никогда ее не подводила.

Она сняла с пояса с инструментами хлыст и трижды щелкнула им по воздуху. В тучах словно прокатились три громовых раската. Как ни странно, этого оказалось достаточно, чтобы привлечь всеобщее внимание. Люди – чем бы они ни занимались – тут же остановились и задрали головы к девочке, которая висела посреди пустоты, а в руке ее покачивался длинный кожаный хлыст. Убедившись, что теперь ее видят – и слушают, – Лейли резко успокоилась. В этом недавнем помешательстве она чуть не забыла, кем была – но была безусловно.

Она была мордешором.

И прямо сейчас командовала парадом.

– Дорогие мертвые друзья, – начала Лейли, и ее голос звонко разнесся в ночи. – Сегодня вы прервали свой священный сон, чтобы встать на мою защиту, и я всем сердцем благодарна вам за доброту и преданность. Но нынешнему безумию пора положить конец. Не стоит больше мучить этих людей. Пожалуйста, – добавила она мягко, – отпустите их.

– Но мордешор, – возразила Роксана. – Ты хотела извинений, а они до сих пор не извинились. Не пообещали исправиться…

– Так ты хочешь этого? – крикнул один из трясущихся Старейшин. – Хочешь, чтобы мы попросили прощения?

– Она хочет, чтобы вы признали свои ошибки! – закричала мама. – Вы никогда больше не посмеете отнестись к мордешору с неуважением. Никогда не отвергнете ее и ее потомков!

– Да! Вы раскаетесь во всем, что совершили! – воскликнул один из мертвецов.

– Вы будете достойно ей платить! – поддакнул другой.

– Вы больше никогда не взглянете на нее косо! – взвыла вся толпа в едином порыве.

– Мы просим прощения, – послышался новый дрожащий голос. Это был сегодняшний судья. – Нам очень, очень жаль… – Теперь он открыто плакал. – Мы никогда больше не станем недооценивать работу мордешора…

– Прошу вас! – вскричала одна из горожанок. – Мы сделаем все, что захотите! Только не мучайте нас больше…

– Вы вернете труду мордешора былую славу! – торжественно провозгласил папа. – Вы будете относиться к ней с почетом и уважением…

– Клянемся! – хором закричали Старейшины. – Клянемся всем, что нам дорого!

– А если вы солжете, – продолжил папа низким, смертоносным тоном, которого Лейли никогда у него раньше не слышала, – мы за вами вернемся.

Трупы заорали и затопали ногами, заставив весь город содрогнуться.

– Что угодно… Что только захотите…

– Мордешор, – прогремел папа, вскидывая голову к ночному небу.

– Да, папа?

– Ты принимаешь извинения этих чудовищ?

Лейли не смогла удержаться от улыбки. Забавно было видеть, как восковые останки ее отца именуют обычных горожан «чудовищами».

– Принимаю, папа джун.

– И если тебе что-нибудь понадобится, ты ведь позовешь нас снова?

– Конечно, папа, – улыбнулась девочка. – Спасибо тебе.

– Ты точно хочешь, – окликнула ее снизу мама, – чтобы мы ушли?

Лейли кивнула.

– Спасибо вам. Спасибо за все. Не знаю, что бы я делала без вашей помощи.

– Ты не одна, милая, – сказала Роксана. – Доброта никогда не забывается. Даже теми, кто погребен глубоко под землей.

Лейли наблюдала сверху, как толпа мертвецов постепенно рассеивается. Начался тихий снегопад, снежинки запутывались и таяли в шелковых нитях паутины, и те слегка мерцали в лунном свете. Десятки тысяч трупов, в том числе ее друзья и семья, мирно промаршировали по улицам и скрылись в темноте. Дрожащие чаролесцы неотрывно смотрели им вслед, не в силах поверить своему спасению.

А Лейли никогда в жизни не чувствовала себя такой счастливой и могущественной. Не потому что Старейшины теперь стояли перед ней на коленях; а потому что родители наконец-то доказали, что ее любят.

Соловей опустился на плечо девочки, чтобы прочирикать в ухо поздравительную трель.

– Спасибо, – сказала Лейли птичке. – Жизнь – странная штука, правда?

– Да уж, – кивнул он. – Всё вечно не то, чем кажется.

Как я люблю счастливые финалы!

Чаролесцы сдержали слово и больше никогда не сомневались в Лейли.