Читаем Чаролес полностью

Проблема заключалась в том, что духи, желающие остаться, подчинялись определенным правилам. Жизнь и смерть регулировались бесконечной бюрократией, и на каждое исключение из системы приходилась соответствующая процедура. Прежде всего, духам крайне не рекомендовалось задерживаться в мире живых (по длинному списку причин, которыми я не буду вас сейчас утомлять), но если они все-таки хотели продолжить существование среди смертных, им нужно было обзавестись новой кожей. Без нее дух постепенно распадался и расслаивался между жизнью и смертью – худшая судьба из возможных.

На самом деле годилась любая кожа, но обычно призраки предпочитали человеческую, потому что она сидела лучше всего, да к тому же – о, сила ностальгии! – напоминала им о старых добрых временах[3]. Я понимаю, что все это звучит жутковато, но не волнуйтесь: работа Лейли (и ее коллег) как раз и заключалась в том, чтобы не допустить подобного. Именно поэтому мордешорам было так важно платить за труд. Видите ли, мертвый мордешор – плохой работник.

У всего были сроки.

Через три месяца магия, привязывавшая духов к их мордешору, развеивалась, и те могли беспрепятственно покинуть освященную землю, чтобы отправиться на поиски новой кожи.

Тик-так.

Для мертвецов Лейли прошел восемьдесят седьмой день, затем восемьдесят восьмой и восемьдесят девятый. А это значило, что время Чаролеса на исходе.

* * *

Вас вряд ли удивит, что по практическим соображениям обширные владения Лейли включали древнее переполненное кладбище. Но вас точно удивит, что горожане крайне редко заглядывали туда, чтобы навестить своих покойников. Никто не приходил к устроенным Лейли могилам, чтобы возложить цветы или в слезах побеседовать с тенями любимых. Причина заключалась все в той же суеверности чаролесцев: они боялись, что доброе отношение к мертвецам лишь побудит хладные трупы воскреснуть к жизни. А поскольку никто не жаждал разбираться с толпой зомби, горожане старались не тревожить мертвых. Это значило, что призракам, обитающим на земле Лейли, было совершенно нечем скоротать длинные унылые часы загробного существования, и они никогда не отказывались поболтать с девочкой. Пожалуй, если она кого и радовала в этом мире, так это своих духов.

Стоило Лейли вернуться во двор за упавшим шлемом и ломиком, как она немедленно осознала, что оставила утреннюю работу незаконченной, – и призраки не преминули ей об этом напомнить. По воздуху пронеслась стайка бесплотных шепотков, выскрипывающих ее имя.

Лейли неохотно улыбнулась пятнадцати духам, которые соткались вокруг нее, и вяло помахала в знак приветствия.

– Привет, – сказала она, нагибаясь за шлемом. – Как у всех дела?

– Хорошо, – хором прошелестели призраки – одинаково глухо и монотонно.

Лейли нахлобучила шлем на голову и едва сдержала дрожь, когда на лоб ей скользнула струйка холодной жижи.

– Мы опять пересказывали истории своей смерти, – мрачно заметила Зара.

– А Роксана предполагала, что нас ждет в Запределье, – продолжил пожилой мужчина по имени Хамид. – Было так грустно.

– Отлично, отлично, – рассеянно ответила Лейли, нащупывая на поясе защелку для лома.

Роксана вытянулась и принялась кружиться в лучах солнца, которое слегка золотило ее призрачный силуэт.

– А ты как? – сказала она. – Ходет четори, азизам?

Роксана вечно смешивала разные языки, не утруждая себя разговором на каком-нибудь одном.

– Тоже хорошо, – соврала Лейли и, приложив ладонь ко лбу, обозрела окрестности. Вокруг шаткими штабелями возвышались гробы. Девочке по-прежнему предстояло разложить по ним тела, собрать у всех ногти и опустить под землю.

– Извините, ребята, у меня сегодня куча работы, так что…

Духи застонали.

– У тебя всегда куча работы! – возразил Дин, призрак – ровесник Лейли.

– Да-да, и нас это очень огорчает, – добавил грузный пожилой джентльмен. – Мы бы хотели об этом поговорить.

– Комак надари? – спросила Роксана. – Почему тебе никто никогда не помогает? А отец кохаст? Что за дети были с тобой прошлой ночью? Они могут помочь?

Роксана всегда задавала трудные вопросы. Умерла она довольно молодой – вскоре после сорока, – но, если считать время посмертия, была среди духов старшей. К нынешнему моменту она провела на земле Лейли почти три месяца, что не только делало ее лидером их маленькой призрачной компании, но и устанавливало особую связь между ней и юным мордешором. Для привидений такая симпатия была редкостью – как вы наверняка заметили, большинство из них отличались жестокосердием, – но Роксана была при жизни такой оптимисткой, что это не смогла исправить даже смерть.

Лейли наконец затащила труп в открытый гроб и уже почти собралась ответить на вопрос Роксаны, когда ее отвлекло появление еще трех призраков.

– Привет, Лейли.

– Привеееет.

– Привет, Лей.