Читаем Чародей. Часть первая полностью

Будучи за проявленное усердие перед отечеством богатым человеком, он мог себе позволить многое из своих стремлений и помыслов, приобретая самые совершенные научные аппараты и приборы, последние образцы исследовательского оборудования. Окружая себя глубокими поучительными книгами и манускриптами прошлого, Яков Вилимович имел большие связи с передовыми учеными и, постоянно переписываясь с ними, охотно пополнял свои знания. Обсерватория была детищем Якова Брюса вовсе не случайно, а после знакомства с первооткрывателем законов небесной механики Исааком Ньютоном, которого он считал своим учителем. Мысли неутомимого шотландского потомка в первую очередь охватывали бескрайние звездные просторы. С каждым прожитым годом он наполнялся пониманием загадок прошлого, устремлениями и находками людей древних цивилизаций, средневековых астрологов, алхимиков, также как и напитанными романтической практикой и фантазиями тамплиеров и розенкрейцеров. Теперь он, будто понимал, каждого из этих по-своему одаренных и пытливых личностей, двигающих и расширяющих своими поисками всеобъемлющие познания человечества.

Глубоко не доверяя объявленному церковью множеству догматических неопределенностей, он, подобно своему другу и учителю Ньютону, пришел скорее к теории о существующей вселенской тайной силе, которая оставалась непонятной человеку, незримо руководила и двигала окружающий мир, словно часовой механизм.

Интуитивно он приходил к мысли, что эта непонятая доселе сила имеет связанную нить с каждой живой личностью. И эта взаимосвязь необходима для развития самой Вселенной, которая подпитывается активным индивидуальным проявлением воли живого организма.

«Пока я мыслю и ищу новое, я нужен вселенскому миру…. Работая в поиске тайны небес, я живу в вечности…» – не раз утверждался он в своей мысли.

Неутомимый ученый замечал, что Сухарева башня сама по себе помогала ему в самоутверждении и в поиске верного решения. Он всегда помнил о том, что именно здесь организовал математическую навигацкую школу для обучения наукам пытливую молодежь и по согласию с царем построил первую в России обсерваторию. В этом месте он чувствовал себя самозабвенно молодым, легко и свободно. И вот сегодня Яков Вилимович, разглядывая внимательно крыло птицы, перебирал в руке меняющее форму оперение. Дотошный исследователь улыбался, ощущая прилив творческих сил – ему становилось уже почти понятным это замысловатое, а на самом деле достаточно простое, чудо природы.

«Будем обязательно летать, как птицы…» – заворожено смотрел он на наполненный мышцами изгиб крыла.

Яков Вилимович бросил взгляд на большую подзорную трубу и тут же вспомнил, как заразил царя наблюдениями за звездным небом.

Он улыбнулся, в воображении исследователя всплыл неповторимый взгляд самодержца Петра, всегда пронизывающий своей открытостью и решительностью. Эти живые темные глаза всегда удивительно притягивали его жаждой новых знаний и постижением неизведанного.

«Сегодня они уже не такие открытые и ясные, как 20 лет назад… и не всегда окутаны надеждами… много сомнений и скрытых мыслей недоверия…» – подумал он.

– Зачем нам обсерватория? – спросил тогда удивленный царь.

– Чтобы понять скоротечность нашей жизни, наших дел… и вообще отпущенного нам времени…

– Но об этом ли нам сейчас думать и говорить?.. Необъятное небо лишь отвлекает от дел.

– Нисколько, государь… Когда смотришь на звездное небо, понимаешь глубже крупицу времени… В эту бездну смотрели наши предшественники… и будут смотреть потомки… Небо несет глубокое желание к познанию…

– Понимаю знания военного дела или умение построить могучий корабль, но звезды… причем тут они?

– В них самое главное в познании.

– Что же главное? – уже почти смеялся Петр.

– Наше воображение… Оно может сделать практически все… Даже перенести нас на одну из звезд, куда только что пришел взгляд, например, Платона или всесильного египетского фараона…

– Как это – пришел взгляд? – резко буркнул Петр.

– Время позволило… Как ни загадочно звучит, но прошлое интересно подобным энтузиазмом и надеждами… о чем думаем мы сегодня… Все почерпнуто из прошлого… Именно поэтому мы еще мало чего реально знаем и понимаем… Небо – это и карта, и математика… и тайна… Вспомни, государь, разговор с Ньютоном в Лондоне…

– Да… умел он увлечь… Дай, гляну в твою трубу…

Особенно запомнились беседы с Петром о Боге. Они поражали искренностью познания молодого царя и заставляли глубже проникнуться доверием и признательностью к этому наделенному огромной властью пытливому человеку. В голове сразу всплыла сцена посещения Новгорода, когда царь зашел с ним в соборную Софийскую церковь, открыл раку святого архиепископа Никиты и, словно любознательный ребенок, развел кости мощей, удивляясь их подвижности, будто живыми:

– Отчего это происходит, что сгибы костей так движутся, как у живого, и не разрушаются… и лицо, будто только скончавшегося? – царь посмотрел прямо в глаза, – Что скажешь?